— Жаль, я их больше не вижу. Люблю герань, но моя не пахнет. Есть, конечно, и пахучие сорта, но у меня такой нет.
— Она потрясающе красивая. Не думал, что она бывает такая. Бордовая и коралловая, а эта вообще с пятнышками.
Ирина доверительно улыбнулась.
— Коралловая — моя любимая. А ведь герань считается плебейским цветком. Типа сорняка, неприхотливая и дешёвая.
— Какая глупость. Насколько я знаю, она ещё и лечебная.
— Вот именно! — горячо согласилась Ира. — Правда сейчас мне не так важно, как она выглядит, лучше бы пахла. В интернете накопала, что есть пеларгония с ароматом мяты. У неё невзрачные цветки, но запах от неё обалденный.
— Ириш, можно на «ты»? — не сомневаясь, что она разрешит, сразу перешёл к дружескому варианту. — Позволь, я поищу такую герань?
Ира смутилась.
— Я не хочу вас, тебя утруждать.
— Вообще не сложно, мне в радость сделать приятное. Может, и не найду, но попытаюсь.
Ирина улыбнулась снова, уже смелее. На несколько секунд задумалась.
— А как зовут ва… твою спутницу?
Зоя опять не сдержала удивление. Она ведь ни слова не сказала, как слепая девушка определила её пол и вообще поняла, что их двое?
— Зоя, — представилась она.
Ира кивнула, расправила на коленях юбку.
— Так что ты хотел узнать? Я уже всё рассказала Степану Петровичу. Нового ничего не увидела.
Максим переглянулся с Зоей.
— А ты не могла бы повторить?
Ира немного заволновалась.
— А Степан Петрович больше не будет приходить? Теперь ты?
Максим уловил в голосе надежду и зацепился за неё.
— Возможно. У тебя с ним были проблемы?
— Нет, что ты, проблем не было, — она замялась, — просто он такой… иногда грубоват, торопливый и нервный. Ты же в одной организации с ним работаешь? Я думала, может, ты будешь вместо него? У тебя голос приятный.
Максим повернулся к Зое и расплылся в самодовольной улыбке.
— Спасибо, Ириш. И всё-таки не могла бы ты рассказать теперь нам.
Ира потянулась к телефону, нащупала его рядом с мышкой.
— Я кое-что записала. Как он учил, пока картинка свежая и детали помню. Сегодня уже дважды прослушивала.
— Можешь своими словами пересказать.
Ира положила телефон на колени, сложила руки и погрузилась в состояние, напоминающее транс. Смотрела внутрь себя и описывала увиденное.
— Дом пятиэтажный, во дворе качели с каким-то уродским клоуном, подъезд на самом углу, крайний и в окна лезут высокие каштаны, напротив магазин сетевой. Вижу улицу — Комсомольская. Это восемьдесят пятая квартира. Мужчина неприятный, небритый, злой ругает жену и бьёт парня — это его сын, видимо. Старшеклассник, с гонором такой, огрызается. Женщина плачет. Мальчишка злится, хлопает дверьми и убегает из дома. Всё. Парня жалко.
Зоя резко выдохнула и тут же зажала род ладонями. Около десяти минут назад она прочитала то же самое, почти слово в слово на открытке Максима.
Он придвинулся ближе и взял Зою за руку, слегка сжал пальцы, призывая не выдавать эмоции.
— Ириш, а как ты думаешь сама, что ты видела?
Девушка замялась.
— Степан Петрович говорит, что это моя фантазия, и я должна всё рассказывать и анализировать. Это же подсознание формирует картинку, а значит, объясняет моё подавленное состояние. Я даже начала писать рассказы, раз у меня воображение такое богатое.
Зоя сжала пальцы, чуть врезаясь ногтями в ладонь Максима, округлила глаза. Он поймал её взгляд, покачал головой и обратился к Ире.
— А ты видела когда-нибудь этих людей, которые приходят к тебе во сне?
Ира нахмурилась.
— Почему во сне? Не во сне. Когда вижу эти события, я никогда не сплю. Хотя, я теперь всё время словно в дрёме.
Максим стиснул зубы от злости на самого себя: ляпнул не подумав, про сон никто не говорил, он сам так решил.
— Видимо, я не правильно понял Степана.
— Это он плохо объяснил, — вклинилась Зоя. — Значит, ты просто видишь эти события, как… фильм?
— Можно и так сказать. Кино я давно не смотрю, только слушаю. Кроме них ничего больше и не вижу. Темнота. А эти видения всегда вижу. В цвете. Так странно. Я ведь точно понимаю, где мои воспоминания, где моя фантазия, а где этот «фильм». Он ярче, насыщеннее, иногда страшнее. Я бы точно не стала о таком мечтать. Недавно была авария, жуткое зрелище. Однажды я видела изнасилование. Словно я подглядываю в замочную скважину за чужой насыщенной жизнью, моя-то совсем обесцветилась и утонула во мраке.