— Ты права, — Максим опустил взгляд на свои руки, вздохнул. — Нужно это пережить.
Мария Павловна судорожно вздохнула.
— А Диночка где?
Максим рассеяно улыбнулся.
— На работе. На выходных ещё приеду, траву опять косить нужно. — Максим едва не сказала «приедем» в последний момент поправился.
Если Мария Павловна и заметила его заминку, то вида не подала. Сейчас она страдала по Тяпе, а позже обязательно обдумает, почему Максим все реже упоминает в беседах Дину и больше ни разу её не привёз.
По дороге в город Максим раздобыл адрес волшебного места, где водится мятная пеларгония. И это оказался не магазин цветов, и не ботанический сад, а салон ритуальных услуг. Хозяйка салона выращивала герань для себя, не торговала ею, но согласилась встретиться и обсудить продажу дорогого сердцу растения.
Максим решил заехать туда по пути домой. Оказывается, он постоянно проезжал мимо похоронного бюро и не знал, что это оно. Никаких говорящих вывесок и атрибутов погребения не наблюдалось. На вид обычный магазин. Если там и продавалось всё для организации похорон, снаружи на это ничего не указывало.
Припарковав машину у тротуара, Максим приблизился к дверям и наконец-то увидел лаконичную серебристую табличку: он не ошибся и приехал по верному адресу.
Хозяйка его не встретила. Услышав звонок колокольчика на входе, рявкнула на всё немаленькое помещение так, что закачались венки под потолком:
— Заходи, но ничего не лапай. Сейчас руки помою и подойду.
Макс заранее изучил фото пеларгонии в интернете, поэтому сразу нашёл на подоконнике нужный ему цветок. Он наклонился, чтобы понюхать, но не успел, услышал тяжёлые совсем не женские шаги, а потом и увидел обладательницу столбовой походки. Редко кому Максим смотрел прямо в глаза, но эта большая женщина перехватила его взгляд по прямой, даже немного сверху.
— Это с тобой я по телефону говорила? Тебе цветок, что ли, нужен?
Максим не любил фамильярность, его коробил переход на «ты» без разрешения, предпочитал сам решать, когда сокращать дистанцию.
— Да, я вам звонил.
Женщина протянула руку для приветствия.
— Жанна Эдуардовна. На «ты», давай.
— Максим Леонидович, — он пожал широкую ладонь. — Так я могу у тебя её купить?
Приблизившись к подоконнику, она сорвала листок и, растерев его пальцами, принюхалась. В воздухе тут же разлился освежающий аромат мяты.
— Я не продаю её. Иди домой.
Максим хмыкнул.
— А по телефону ты не могла это сказать?
— Стало быть, не могла. Для чего тебе?
Максим выдержал прямой тяжелый взгляд, считал нужные ему эмоции и решил сказать правду.
— Моя знакомая очень любит герань, у неё дома целая оранжерея. Но с тех пор, как она ослепла, не видит эту красоту. А пахнет обычная герань, мягко говоря, не очень. Мятная герань — её мечта. Я искал этот цветок для неё.
Жанна Эдуардовна не шевелилась несколько секунд, не моргая, смотрела на Максима недоверчиво и пристально. Наконец, громко и неожиданно засмеялась.
— Не врёшь, стервец. Вижу, что не врешь. Забирай даром.
Максим улыбнулся в ответ.
— Бесплатно?
— Я сказала «даром». Это другое.
Максим взял тяжёлый горшок, галантно поклонился.
— Благодарю, а цитрусовой у тебя случайно нет?
— Не наглей, красавчик, не за глазки твои цыганские отдаю цветок, а для девочки незрячей. Забирай. Мечты нужно исполнять.
Максим направился к выходу, но у дверей оглянулся.
— Спасибо.
— Да сказал уже. Иди давай, пока не передумала.
Максим поставил цветок на пассажирское сиденье. Прежде чем отправиться в гости к Ирине, заехал домой и снова проверил почтовый ящик. Его ждало очередное разочарование. Ощущение, что его ждёт поворот судьбы, никуда не исчезло, но открытки всё ещё не было.
Цветок он вручил Наталье, передал номер телефона учительницы музыки и узнал самое важное: Степан Петрович приходил сегодня утром. Максим не стал задерживаться. Его не покидало зудящее ощущение, что не стоит ему здесь находиться. Неправильно это.
Оказавшись дома, Максим не успокоился, то и дело проверял почтовый ящик. Дина пришла из «багетной мастерской» около восьми вечера, практически в это же время неожиданно схлынуло возбуждённое состояние. Максим прислушался к себе: пульс утих, его больше не штормило и не дурманило. Он в сотый раз спустился на первый этаж и проверил почту: открытки не было, но теперь и не было лихорадки. Творилось что-то непонятное. Такого точно раньше не происходило. Дина поглядывала на Максима изумлённо, но не расспрашивала, думала, что его горящий потерянный взгляд вызван смертью Тяпы. Она рассеянно клацала кнопки на пульте, перескакивая с канала на канал. Остановилась на местных новостях и прислушалась. Ведущий загробным шепотом вещал, что в городе завёлся маньяк, а полиция бездействует.