— А ты изменился. Яна говорила, в качалку ходишь. Реально, что ли?
— Хожу, — Сергей приосанился. Комплимент одноклассницы поднял в нём волну смущения и радости.
Ощущение собственной значимости продлилось недолго. Почувствовав толчок в спину, сразу за ним подзатыльник, Сергей от неожиданности дёрнулся.
К скамейке подошли одноклассники. Стас сжал пальцами затылок Сергея и с наигранным радушием постучал по плечу.
— Ты смотри, в качалку он ходит, — повернулся к Ладе, — ты что, серьёзно? К Падле клеишься? Не забыла, как он сдал нас КДН? Тебе ведь от матушки тогда влетело. Мне батя до сих пор припоминает.
Стас естественно не рассказывал об унизительном для него наказании ремнём. После каждого такого избиения он ненавидел ментовского сынка ещё сильнее и унижал в несколько раз обиднее. К сожалению, униженные и приученные бояться чаще всего ищут, кого бы самим запугать и унизить.
Лада пожала плечами.
— Да не сильно-то и влетело.
Стас ткнул Сергея кулаком в плечо.
— К Ладке подкатываешь, крокодил? Ты себя в зеркало видел?
— Стас, ну не надо, — не слишком уверенно попросила Лада. Ей не хотелось испортить с ним отношения, но и одноклассника было жаль.
Если бы не Лада, Сергей сразу бы ушёл, а так он успел поверить, что симпатичен ей, попытался спорить, за что получил новую порцию унижений и тычков. Лада боязливо замолчала, выбрала привычную роль — быть частью стаи Стаса.
Сергей ушёл из парка, едва сдерживая злые, постыдные слёзы. Их видел не только Стас со своей свитой, но и Лада. Это было ещё хуже ежедневных школьных придирок и даже побоев на задворках школы. Публичное оскорбление, да ещё после приятной беседы с Ладой. Больно падать, едва уверовав в свою значимость и привлекательность. Злость кипела в нём едкой горечью, клокотала от бессилия, прорываясь истеричными всхлипами. Как же он ненавидел Стаса!
Зря Зоя ждала его на вечернюю тренировку. Сергей закрылся к комнате, никому не показал свою свежую обиду, зрителей ему хватило и в парке.
Прождав полчаса, она позанималась сама, а потом спустилась на один этаж и ещё час плавала в бассейне. По дороге домой прокручивала в голове разные сценарии своей жизни с Антоном и без него. С Максимом сценарий получался красочным, но обрывочным, как сон, стёртый рассветом из памяти. Она задержалась, пришла после ужина, но Антон всё равно ждал её на кухне за накрытым столом.
— Ты сегодня поздно. Плов остыл. — Он целый час пытался не думать, что задержало Зою. Или кто.
— Я не голодная.
Она стянула кофту и, повернувшись к раковине, принялась мыть руки. Антон подошёл к ней сзади и замер в нерешительности. Зоя тоже затаилась, ощущала его близость и боялась того, что сейчас произойдёт. Поцелуй? Объятия?
Именно в этот момент она со всей чёткостью осознала, как бы она не представляла свое будущее, какие бы варианты не обдумывала, всё просто: она не сможет поцеловать Антона. И не позволит к себе прикоснуться. И это решает всё.
Она выскользнула из комнаты и вышла на улицу. Антон не остановил её. Всё такой же терпеливый и великодушный.
Сев под яблоней на скамейку, Зоя достала телефон, пролистала номера и остановилась на знакомой комбинации цифр. Она не внесла Максима в список контактов, но номер всё равно знала наизусть. Писать ничего не стала, просто отправила фотографию с их поцелуем.
Он поймёт.
Пусть это будет длиться несколько дней, может месяц, но это будет фейерверк, прыжок с тарзанки и погружение на глубину. Это будет Максим.
Она сделала выбор.
Максим весь день караулил телефон, ждал звонка или сообщения от Зои. Но пока его тревожили только друзья и один раз Юзефовна насчёт блюда дня. Максим отвечал нервно и торопливо, не хотел упустить Зойкин звонок. Для себя он всё решил. Завтра же заберёт её у Антона, а пока дал ей время всё обдумать и принять решение без давления с его стороны.
После обеда он сорвался к бабуле. Димон обожал поездки в машине. Высунувшись из окна, ловил открытой пастью ветер и от удовольствия заливался лаем.
Максим смотрел на его беззаботную радость немного с завистью. После разговора с Диной на душе всё ещё скреблись кошки. И вроде всё закончилось спокойно, без скандала, но остался неприятный осадок.
Дина ушла по-королевски. О таком расставании, наверное, можно только мечтать. Вчера после празднования в «Рогалике» она ни слова не сказала о Зое, похвалила их дружный коллектив и традицию отмечать дни рождения весело и шумно. Приняла душ и легла спать. Ни слёз, ни упрёков, ни туманных намёков на измену.
Когда он проснулся, она собрала больше половины вещей, ждала, когда он встанет, чтобы проредить гардероб. Максим оказался не готов к такому расставанию. В её молчаливой сдержанной обиде было столько грации и достоинства, что он невольно залюбовался Диной. Она сделала макияж, уложила волосы и надела сарафан, в котором постоянно получала комплименты. Максим восхищался ею и не мог поверить, что прощается с такой девушкой. Видимо, у него серьёзные проблемы с головой.