В каких только условиях я не спала — на крыше постоялого двора, в повозке с мукой, на мраморном полу у чужих архивов. Но всё равно поёрзала как следует, изображая хрупкую даму, которой никак не устроиться. Пусть видят, как мне тяжело.
Элла осталась дежурить, но архивариус, конечно, этого не поняла. Я перевернулась на бок, уткнулась носом в плащ и позволила себе уснуть — быстро, тихо, как человек, которому нечего скрывать.
Проснулась я как от толчка.
Я хорошо знала этот запах. Металлическая свежесть, как будто в воздухе висит напряжение. Оперевшись на локоть, я чуть привстала и напряженно вгляделась в темноту.
Гром прокатился совсем рядом и к горлу подкатил комок.
– Я помню, ты говорила, что не любишь гром, – раздалось совсем рядом негромко.
Маршал. Видимо, настало его время нести караул.
– Молнии. Я не люблю молнии, – поправила мужчину.
Как же мне не хотелось, чтобы кто-то из законников был свидетелем моего позора! А маршал особенно. Если Тея и могла согласиться с Лисом о том, что страхи есть у каждого и это нормально, то Хамелеон – нет.
— Это далеко, — произнес он так, чтобы не разбудить остальных. — Здесь не заденет. Гремит над холмами, пройдёт стороной.
В этот момент небо разрезала молния — яркая, резкая, будто кто-то провёл по тьме острым лезвием.
Я вздрогнула, будто от удара. И, чувствуя, как сердце стремительно проваливается в пятки, закрыла глаза. Краем уха услышала, как что-то рядом шевельнулось.
Через мгновение тёплая ладонь легла мне на руку спокойно и без нажима.
— Просто свет. Он приходит и уходит. Не успевает даже дотронуться, – непривычно мягко произнес маршал.
Я на миг разомкнула веки и встретилась с серыми глазами. Сейчас они вовсе не казались холодными. По крайней мере, не были такими холодными, как мои ледяные ладошки, утопающие в его теплых руках.
Небо разрезала новая вспышка. Белая, ослепительная. Слишком яркая, она рвалась ко мне, напоминая о моей слабости.
— Не смотри, — раздалось почти у самого уха. — Я прикрою.
Я не успела ни отшатнуться, ни ответить. Руки маршала без колебаний сомкнулись вокруг меня, притягивая к себе. Я уткнулась лицом в ткань его плаща и только тогда поняла, как сильно дрожу. Я слышала, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, совсем не так, как моё. Кайден держал крепко. И в какой-то момент я правда поверила, что он может заслонить от неба, от света, от всего.
Веки стали тяжёлыми, словно кто-то аккуратно закрыл их за меня. Молнии всё ещё пробивались ко мне — настойчивые, как те враги, которых у меня полным-полно, — но я уже почти не замечала.
Всё стало тихим, мягким, и сон накрыл так тихо, что я даже не успела понять, когда в него провалилась.
Глава 11
Спала я неприлично долго. Хамелеон бы никогда себе такого не позволила. Но архивариус Тея — легко.
Сквозь легкую дремоту я слышала, как все они собираются – их шаги, приглушенные голоса и шорох, будто кто-то собирает вещи в лагере. А потом до слуха донесся хруст ветки и Лис легонько тронул за плечо:
— Архивариус, пора просыпаться.
Я перевернулась на другой бок и невнятно промямлила:
— Это… мои чернила, не трогайте…
Надо мной раздался сдавленный смешок и знакомый голос повторил уже громче:
— Проснись, архивариус, мир ждёт твоих гениальных записей.
Я резко встала, послышался звон. Наши лбы встретились ровно посередине.
— Ай! — выдохнула я, хватаясь за голову.
— Вот это пробуждение, — протянул Лис, морщась, но всё равно ухмыляясь. — Архивариус, ты опасна даже во сне. Не хочешь к нам, законникам, податься?
– Не думаю, что меня возьмут, – ответила я чистую правду, потирая ушибленное место.
Лис хотел что-то на это ответить, но тут вмешался маршал. Морн как обычно выглядел собранным, спокойным. Равнодушным.
— Выдвигаемся, — сказал коротко, и всё сразу задвигалось.
Будто и не было вчерашней ночи, ни грома, ни молний, ни рук, удерживающих меня от паники. Будто это я сама спокойно уснула и сама проснулась.
Лис, взбираясь в седло, наклонился ко мне и шепнул у самого уха:
— Думаешь, сможешь перекусить прямо в пути, архивариус? Не укачаешься от собственной хрупкости?
Я неуверенно кивнула, стараясь выглядеть как человек, для которого это серьёзный вызов. Оперативник подмигнул и отъехал вперёд. Элла молча кивнула, поздоровавшись, и протянула сверток с едой.
Мы тронулись. Это было приятное утро – не было ветра, солнце показалось из-за облаков. Мы продолжили путь дальше, по старому тракту. Дорога здесь была узкая, но лошади справлялись.
Я жевала лепёшку, выданную Эллой. Лепёшка была сухая, но я делала вид, что бесконечно благодарна.