— Осторожнее с этой лепёшкой, архивариус, — сказал Лис, глядя на меня с самым серьёзным видом. — Ей можно камни точить.
Я с трудом прожевала и выдавила из себя улыбку из ряда «я счастлива, правда».
— Архивариусы, наверное, всё могут есть, да? — Лис чуть приподнял бровь. — Даже бумагу.
Я сделала вид, что задумалась.
— Ну… смотря что за документ, — сказала я после паузы. — Вдруг там что-то важное.
Он уставился на меня, потом расхохотался.
— Вот теперь я верю, что ты архивариус! Настоящая преданность делу.
— Просто… не люблю, когда пропадает ценная информация, — пробормотала я, глядя в сторону.
— А если ордер на арест? – не отставал законник.
— Тогда лучше сжечь, — глубокомысленно изрекла я. — Бумага тяжелее переваривается, если про тебя написано плохо.
Элла фыркнула впереди, а Лис с улыбкой подмигнул.
— Всё, теперь я спокоен. Если когда-нибудь я буду расследовать дело о поджоге архива, я буду знать, кто замешан.
Я посмотрела на него с самым честным видом:
— Архивариус никогда не сжигает документы. Только… случайно роняет в чай.
– Так вот как ты завариваешь чай… – протянул оперативник с видом человека, перед которым открылась правда бытия.
Элла, ехавшая впереди, тихо фыркнула, а Лис, не унимаясь, продолжил:
— Архивариус, ты же у нас теперь почти законник. Осталось выдать тебе значок и научить сурово хмуриться, как Морн.
— Лис, — произнёс маршал, даже не поворачивая головы.
— Вот, вот! — оживился Лис. — Именно так! Голос ровный, взгляд — как у человека, который готов оштрафовать даже за неправильное дыхание.
Я закашлялась, подавившись лепешкой.
— Не уверена, что у меня так получится, — осторожно заметила я.
Лис прищурился.
– Со временем справишься. Но для начала тебе надо научиться не извиняться перед документами, когда роняешь их.
— Я не извиняюсь, — возмутилась я, но как-то слишком тихо. — Я… выражаю уважение к знаниям.
Лис победно вскинул брови:
— Вот видишь, маршал, идеальный кандидат. Совестливый, воспитанный и с чувством вины за каждую бумажку.
Морн слегка повернул голову, окинув мою хрупкую фигурку оценивающим взглядом:
— Ну что ж, похоже, если придётся тебя заменить — кандидат уже найден.
Лис притих на секунду, потом театрально вздохнул:
— Архивариус, не соглашайся. У нас ужасная форма, а маршал не разрешает разговаривать во время службы.
Я неловко улыбнулась, будто не зная, что на это ответить.
Лис одобрительно показал большой палец вверх.
— Вот, вот! — подхватил оперативник. — Уже учишься держать лицо при приказах. Ещё немного — и маршал сам начнёт тебе докладывать.
Я сделала вид, что вытираю пыль с рукавов — просто чтобы чем-то занять руки и не рассмеяться, а Лис перестроился, выбрав новую жертву – Эллу.
Правда, она реагировала на оперативника вяло. Лишь изредка кивала и то, как мне кажется, все больше невпопад. А так больше следила за дорогой, коротко отмечая неровности впереди наподобие «камень», «ветка», «яма справа».
Солнце поднялось, пригрело. Я куталась в плащ, потом раскутывалась. Снова куталась. Лис наблюдал за этим с тем интересом, с каким другие наблюдают за ярмарочными драками.
— Архивариус — это когда тебе всегда или жарко, или холодно, — заключил он.
Я извиняюще развеяла руками, на миг уронив поводья и едва не свалившись с седла.
— Архивариус в естественной среде, — глубокомысленно протянул оперативник. — Балансирует, спотыкается, но не сдаётся.
К моей удаче, на этот раз отвечать мне не пришлось.
Где-то впереди послышался стук колёс. Звук становился всё ближе, и через минуту из-за поворота показалась карета.
Глава 12
Карета выглядела добротно: из темного лакированного дерева, с крепкими колесами, окна были затянуты плотными шторами на вид из бархата. Правда, никакого опознавательного знака на карете не было, ни герба, ни чего иного.
На козлах сидел молодой кучер. С непослушными вихрами, которые топорщились в разные стороны. Лицо весёлое, веснушки на носу и скулах. Он приветливо махнул рукой нам и открыто улыбнулся. Его напарник, широкоплечий детина в кожаной куртке, напротив, только хмуро насупил брови, завидев нашу компанию. Он сидел рядом с кучером и держал руку на эфесе меча. Не угрожающе, а скорее просто по привычке, как человек, который привык охранять.