— А тут, значит, — продолжала она, набирая ярость, — даже ни одной писульки не оставил со своим враньём! Ни одной! Пропал! Исчез! Хоть бы “ушёл умирать, вернусь завтра” написал!
— Я… похищен был… — жалобно пробормотал он.
Глаза сузились. Медленно, очень медленно её взгляд сполз с лица мужа… и упёрся почему-то в меня.
Я даже услышала, как Лис тихо вдохнул, готовясь к зрелищу.
— А-а-а вот оно что, — протянула баба, смеряя меня взглядом, от которого мука с теста бы свалилась. — Значит, П о-хи-щен. Вот кем ты, значит, «похищен» был. Вот этой!
Она ткнула в мою сторону пальцем, будто я у нее мешок картошки стащила среди зимы из подвала.
— Нацепила юбку до пят — и думаешь, я не вижу, что ты удумала?! Позарилась на моего? Ну да, он мужик видный, добрый, хозяйственный…
Я едва воздухом не поперхнулась. Правда.
Морн поднял руку — и это сработало. Его спокойный, ровный голос подействовал отрезвляюще.
— Ваш муж был похищен. Мы спасли его и ещё нескольких людей. Теперь нам нужно место, чтобы переждать ночь. Завтра нас ждёт длинный путь.
Женщина зависла с открытым ртом. Мука с её рук осыпалась хлопьями.
— Ох ты ж… батюшки-светы, герой мой! — она хлопнула мужа по плечу, оставляя на нем белые разводы. — Я же знала, что ты не хитришь! А вы, девушка… — она развернулась ко мне, вдруг крайне любезная, — такая славная, видно же сразу, чистая, воспитанная!
Она, всполошённая и вдруг преувеличенно любезная, приглашающе махнула рукой в сторону дома:
— Заходите же, чего вы на пороге стоите! Проходите, проходите!
Нас уговаривать дважды не пришлось. Оставив лошадей у забора, мы направились следом за Броном к дому. Деревянные ступени тихо скрипнули под нашими сапогами, и в этот момент Лис, поравнявшись со мной, чуть наклонился и прошептал так, чтобы слышала только я:
— Теперь понятно, почему Брон один сюда возвращаться не хотел.
Хозяйка рассадила нас по местам за столом да закрутилась по комнате. То миску подаст, то хлеб нарежет, то подушку поправит, то на мужа шикнет, чтобы не мешался.
Мы ели. Долго, молча, основательно.
К концу трапезы Лис выглядел так, будто готов отойти в мир иной от счастья, Морн, кажется, впервые за весь день позволил себе расслабить плечи, а Элла лениво постукивала пальцем по краю кружки — признак высшего удовлетворения.
Когда хозяйка наконец перестала бегать вокруг нас, мы разбрелись по дому, кто где нашёл место. На лежанке, на лавке, у стены… Дом был небольшой, но на удивление вместительный. Я уже почти проваливалась в сон, когда где-то в углу раздался тихий, но весьма выразительный шорох.
Все взлетели одновременно.
Морн — с мечом.
Элла — с кинжалом.
Лис — с удавкой, которую сотворил на кончиках пальцев.
А я с первым, что попалось под руку. С половником.
Разбуженная шумом, хозяйка, громко ойкнув, зажгла лампу. Тёплый свет разлился по комнате, и шорох повторился — прямо под кроватью.
И тут мы уже все увидели маленькую мордочку, которая робко выглянула наружу. Тёмные глазки-бусинки, подрагивающие усик и носик, что смешно подёргивается.
— …Мышь, — выдохнула Элла.
Мы замерли.
Мышь пискнула.
Лис тихо хрюкнул от смеха первым.
А потом и мы подхватили. Сначала нервно, будто всё ещё ждали, что из-под кровати вылезет кто-то похуже мыши. Но смех быстро стал шире, громче, и через миг уже переходил в откровенный хохот — заразительный, тёплый, освобождающий. Даже Морн, тот самый каменный Морн, вдруг обнажил ровные зубы и рассмеялся вместе со всеми, громко, по-человечески, сбрасывая напряжение целого дня.
— Вот повезло моему мужу, что именно вы его спасли. И мышам тоже повезло, что не вы по лесу охотитесь! – Произнесла хозяйка уважительно, погасив лампу обратно.
Лис, утирая слёзы от смеха, хрипло выдавил:
— Архивариус… а что ты вообще собралась делать половником?
Я зевнула, укрываясь одеялом почти до носа:
— Собиралась махнуть. А дальше — как пойдёт.
Мы ещё немного перешёптывались, посмеивались, пока сон не стал тянуть всех вниз. Дом постепенно стих и каждый устроился как мог.
Я закрыла глаза и, уже проваливаясь в сон окончательно, подумала:
Да, дорога сегодня задержалась. И пусть. Сегодня мы накрыли то, что не должно было существовать вовсе. А я хоть и злодейка, но не чудовище.
Глава 17
Проснулась я от того, что кто-то рядом очень громко и очень возмущённо жил.
— …и не хлюпай носом! — гремел женский голос где-то совсем рядом. — Я тебя знаю, ты не больной, ты ленивый! И ноги с пола убери, я уже три раза подметала!