Мы поднялись на плот. Доски чуть качнулись.
Морн ступил уверенно, Элла спокойно, я — скромно, как должно архивариусу, а Лис… Лис сделал шаг так медленно, будто наступал на очень злое стекло.
Мы загрузились. Перевозчик щёлкнул пальцами — и вода вокруг плота начала густеть, словно становилась вязкой и послушной.
Течение сгладилось, плот двинулся. Морн стоял чуть впереди — контролируя, как всегда. Он не делал ни одного лишнего движения. Казалось, даже плот начинал дрейфовать ровнее, если он просто смотрел на него строгим взглядом.
Над водой повисло ровное, тяжёлое молчание, в котором слышно было даже, как Лис не дышит полной грудью.
Потом Морн, будто случайно, сказал:
— Лис. Ты всё это взял? — Он кивнул на сумки. — Карты. Компасы. Метки.
— Взял, — так же спокойно ответил тот.
— А то, что я дал утром?
— И это тоже.
— А перевязку запасную положил?
— Положил, — чуть резковато выдохнул Лис, потому что перевязку он действительно положил, но подумал об этом с подозрительным облегчением.
Элла подключилась:
— В Велдрите есть стойло у моего знакомого. Чистое. Там можно будет оставить лошадей. Куда вы обычно ходите? — Она прищурилась. — У тебя там кто-то есть?
— Ха, кто-то, — буркнул Лис, глядя мимо, — есть у каждого.
Он отвечал всё тише. Но — отвечал. Маршал и Элла сменяли друг друга почти незаметно, как часовые, отвлекая Лиса от плещущей воды под нами.
Наконец вопросы кончились. Наступила пауза. Долгая.
Лис продолжал смотреть на горизонт, будто пытался силой мысли выровнять реку.
И вдруг, всё ещё глядя на волны, сказал совсем тихо:
— А мог бы сейчас… жевать сено. И не думать ни о чём.
Две пары глаз одновременно уставились на меня. Эллы — спокойные. Морна — внимательные, чуть прищуренные.
Пауза была предельно вежливой, но очень красноречивой.
Я осознала, что теперь моя очередь.
Скромная архивариус не может молчать, когда товарищу тяжело. Приходится… говорить.
Я робко прокашлялась, сложив руки на коленях.
— Л-Лис, — начала я. — Знаете… статистически… вероятность получить травму на суше намного выше, чем утонуть. Например, каждый год большое количество людей падают с лестниц. И спотыкаются о ковры. Или… эээ… наступают на грабли. Это гораздо опаснее, чем вода.
Он медленно повернул голову.
— О… правда?
— Да, — кивнула я, почти уверенно. — А ещё есть исследования, что большинство людей, боящихся глубины, на самом деле тонут в воображении, а не в реальности.
Элла едва заметно хмыкнула.
Маршал опустил взгляд, чтобы скрыть улыбку.
Лис, несколько секунд подумав, выдал:
— Архивариус… я думал, вы в своих записях читаете про… хм… пыльные хроники. А вы, оказывается, изучаете… опасности ковров.
— Это… важно, — пискнула я, краснея.
— И очень ободряюще, — торжественно объявил он. — Я больше боюсь ковров, чем воды.
И впервые за время, что мы на воде — действительно улыбнулся. Настоящей улыбкой, не показной. Элла одобряющие кивнула головой, Морн украдкой показал большой палец.
А через каких-то пару минут нас прибило к берегу.
Когда нос плота коснулся гальки, Лис шагнул на землю так, будто она была сделана из золота, а под ногами разверзались небеса.
— СТОЮ, — объявил он. — НА СУШЕ. ЦЕЛ. НЕ МОКРЫЙ. И ДАЖЕ НЕ… ЛОШАДЬ.
И гордо вскинул подбородок.
— Я всегда говорил, что переправа — это пустяки.
Мы переглянулись — кто-то с улыбкой, кто-то с усталостью, но все одинаково рады твёрдой земле под ногами. Река осталось позади. До Велдрита оставалось рукой подать, а до следующей переправы, к счастью, — очень, очень далеко.
Глава 19
Город вырос из-за холма почти внезапно.
Велдрит.
Красиво было и правда. С высоты холма Велдрит казался игрушечным: ровная стена, аккуратные башенки, ворота с поднимающейся решёткой.
Чем ближе мы подъезжали, тем больше деталей вылезало наружу. Торговые повозки с бочками и тюками, крестьянские телеги с мешками, богато отделанные кареты, пара всадников в плащах с меховой оторочкой, троица монахов с узлами за спиной… Все терпеливо — или не очень — стояли, ждали, перешёптывались. Стражники у ворот что-то проверяли по спискам, иногда заглядывали в повозки, кого-то пропускали быстрее, кого-то задерживали.
Лис, разглядывая толпу, присвистнул:
— Ну здравствуй, цивилизация. Непуганные тёщи, плотность населения и минимум четыре человека, которые попытаются продать нам ерунду по завышенной цене. Домой вернулся.