– Да было… – я прислушалась к своим мыслям, – хорошо.
– Хорошо, – повторил маршал.
Серые глаза были совсем близко, а голос — ниже, чем обычно:
— Не держи всё в себе, Тея.
Я вскинула взгляд, не сразу поняв, что именно он имеет в виду.
Его слова прозвучали слишком лично.
— Что… держать? — спросила я тихо.
Он медленно выдохнул, словно подбирая формулировку.
— Эмоции. Себя. То, что ты чувствуешь.
Его ладонь — не касаясь, но почти — прошла возле моего локтя. Почти прикосновение. Почти обещание.
— Я… — я запнулась, почти по-настоящему.
— Я знаю, — продолжил Морн мягко, почти осторожно. — У тебя строгие родители. И в особенности отец. Ты привыкла жить. Как они того хотят. Но… — он чуть наклонился ближе, так чтобы слышала только я, — в тебе есть эта уверенность. Эта сила. И не стоит её бояться.
Бояться. Бояться.
Я повернула голову, словно в растерянности. А сама же нашла в толпе Убийцу.
Его рука вела поверху какое-то мелкое движение. Едва заметное. Как будто он поправляет манжет.
Но я знала, это не манжет. Это жест. Отточенный, быстрый, привычный. Такой, каким он нарезает воздух перед тем, как метнуть.
Сердце пропустило удар. Сознание мгновенно отбросило бал, музыку, гром, свет — остался только расчёт, инстинкт выживания, и …Маршал.
Морн стоял так, что его правая сторона была открыта. И именно туда смотрел Убийца.
— Кайден… — начала я зачем-то. Только что я могу ему сказать? И хочу ли?
Убийца слегка изменил угол ладони.
Сейчас.
Я не думала. Не взвешивала. Не анализировала.
Не размышляя, я резко шагнула вперёд — и ладонями упёрлась в грудь Морна.
Он едва качнулся, напряжённый, удивлённый. Я закрыла его собой — крошечная, нелепая, но закрыла.
— Тея?.. — тихо спросил он, но не успел договорить.
И в ту же секунду послышался глухой удар.
Тяжёлое тело рухнуло рядом — так близко, что подол моего платья взметнулся.
Толстяк — богатый, нарядный, с кольцами на пальцах — медленно сполз по полу, как мешок, из которого выпустили воздух. Лицо белое. Глаза стеклянные.
Крик женщины прорезал воздух. Музыка резко оборвалась.
Кто-то урони поднос, кто-то хватается за рты.
— Тея, цела?
Его руки — горячие, сильные — скользнули по моим плечам, по рукам, по талии. Быстро, проверяя, не ранена ли.
Он почти резко придвинул меня к себе, а затем — за свою спину, прикрыв собой так, что я оказалась между его корпусом и тяжёлым деревянным столом. Одним движением, почти толчком.
Морн опустился на одно колено почти мгновенно. Его ладонь уверенно легла мужчине на шею — проверяя пульс.
— Нет… — тихо сказал он. — Пульса нет.
И в этот миг, как по команде, к нам почти одновременно подлетели Лис и Элла — будто в бале растворились и возникли снова.
— Есть ли кто-то с даром лекаря?— резанул воздух голос Эллы.
Лис уже перехватывал инициативу, ловко расчищая вокруг нас пространство:
— Дайте дорогу! Все назад! Вы его только мешаете осмотреть!
Народ колебался: кто-то отступил, кто-то наоборот тянулся поближе, вытягивая шеи.
А я стояла там, где меня оставил Морн — за его плечом, как будто не хотел, чтобы я смотрела.
Но я смотрела. Только не на жертву, тому уже было не помочь. А на танцевальную площадку.
Наши взгляды встретились и Убийца улыбнулся. Но не той своей фирменной широкой улыбкой-ловушкой, а чуть-чуть, миллиметром губ. Ровно настолько, чтобы увидела только я.
И, не шевеля голосом, одними губами, беззвучно повторил: «Нравятся».
Глава 25
Я бросила последний взгляд на городские ворота.
Фонарные огни уже погасли, люди разошлись, и от вчерашнего праздника остались только крошки, ленты под ногами и лёгкая, почти сладкая усталость.
Ну что ж, Велдрит, ещё свидимся. Надеюсь, не в розыске.
Мы тронулись дальше на запад. Небо было бледным, словно не выспалось вместе с нами. Дорога мягко шуршала под копытами, никто не торопился нарушать тишину. Даже Лис.
А когда Лис молчит — это всегда вызывает беспокойство.
Элла ехала справа, смотрела по сторонам так, будто ожидала за каждым кустом засады. Морн впереди – прямой, сосредоточенный, и его мысли, как всегда, прочесть было нельзя. А Лис… хмурился. Иногда вздыхал. Иногда косился на нас, будто примерял слова, но так и не решался их произнести.
Довольно долго мы ехали в тишине.
А потом первой, что само по себе почти чудо, заговорила Элла:
— Маршал, что с убийством?
Голос у неё был ровный, но я слышала интерес. Не тревогу, а именно интерес.