Он сидел на постели, поджав ноги, обхватив их руками, точно маленький зверёк, который не знает, откуда ждать удара. Стоило нашим взглядам встретиться, как он вздрогнул.
— Простите… — пробормотал он. — Я… я не дремлю, если что…
Бедняга. Уже заранее оправдывается.
— И правильно, — ответила я низким спокойным голосом, который в этой личине звучал неожиданно убедительно. — Тебе и не нужно сейчас спать.
Он медленно поднял голову. Глаза красные от напряжения, щёки бледные, ладони дрожат.
Я подошла ближе, села на край его кровати, специально не замечая, как он от меня шарахнулся.
— Ты боишься своего дара, — сказала я без обиняков.
Он кивнул. Ещё сильнее сжав колени.
— Я… никого не хотел обидеть. Это само. Они говорят… — он сглотнул. — Говорят, что в столице меня… зарегистрируют. Чтобы… знать, где я. Чтобы… если что…
Продолжать он не стал, но было и так понятно.
— Послушай меня, — произнесла я мягко, но не нянькая, так, как говорит Хамелеон. — Бояться здесь нечего. Ты не чудовище. Дар — это инструмент. Ни больше, ни меньше.
Он поднял глаза, будто проверял, вру ли я, но я не врала. Не сейчас.
— Но… никто не сможет мне помочь, — пробормотал мальчик, сжимая пальцы до белых костяшек. — Я слышал… я видел… Я ведь заставил их… всех…
Он пугливо зажмурился.
— Помогут, — сказала я холодновато-уверенно. — Просто не те, от кого ты этого ждёшь.
Я достала из рукава маленький сложенный листок, заранее приготовленный, с адресом и именем тех, кто действительно мог научить управлять таким даром. И аккуратно вложила бумажку ему в ладонь.
— Здесь те, кто умеют обращаться с такими, как ты. Если хочешь, чтобы тебя не использовали, не боялись и не запирали в подземелье для экспериментов — делай, что я скажу.
Мальчишка уставился на меня большими круглыми глазами. Почти комично.
— Когда ты попадешь в столицу, — сказала я. — Беги. Только и всего. Беги, как только представится возможность. Никого не предупреждай. Никому не доверяй. Конечно, кроме тех, кто по этому адресу.
Он сглотнул.
— Вы… правда думаете… что меня там примут?
— Безусловно, — я улыбнулась краем губ. — Твои таланты там не пропадут.
— Но… это ведь… гильдия… — он замялся. — Тех, кого называют…
— Злом? — подсказала я.
— …да.
— Удобное слово для тех, кто боится силы, которую не может контролировать. Не обращай внимания.
Мальчишка кивнул, всё ещё ошарашенный. Он выглядел таким нелепым — глаза-кругляши, волосы торчат, губа прикусана. Да еще к тому же, по-прежнему сжимал в кулаке бумажку с адресом, будто она могла рассыпаться, если дышать слишком громко.
Я поднялась с его кровати. – чинно и аккуратно, как монахиня, которой меня сейчас считал этот ребёнок. Он поднял на меня взгляд, нерешительный, тёмный от тревоги. Неужели, все еще сомневается? Впрочем, не мне давать наставления. Я лишь предложила помощь.
— Меня… меня, кстати, зовут Риан, — сказал он вполголоса, будто боялся, что имя тоже могут отнять.
Я улыбнулась уголками губ.
— Ты справишься. Просто не жди, что кто-то сделает это за тебя.
Он моргнул, и вдруг на его лице появилось то смешное выражение, которое бывает у детей, когда их неожиданно хвалят: и стыдно, и приятно, и непонятно, что с этим делать.
— Спасибо, — выдохнул он тихо, почти шёпотом. Так честно и наивно.
И прежде чем я успела отступить, он ухватил меня за край рясы, несильно, совсем по-детски.
— Вы правда думаете, что у меня получится?
Инстинкт мой, настоящий, тот, что помогает скрываться, выживать, ловить людей на тонких нитях эмоций, заставил меня сделать то, что я делала десятки раз с младшими рекрутами или с напуганными учениками в гильдии:
Я взъерошила ему волосы одним легким, нечаянным движением. Но и этого оказалось достаточно.
Потому что в то же мгновение я почувствовала, как меня снова затягивает куда-то. Только на этот раз, это было уже мое собственное воспоминание. Моя клетка позора.
Глава 29
Я в последний раз кинула взгляд в зеркало.
Искуссница, конечно, сегодня расстаралась вовсю. Магичка, что обычно шила для гильдии зла боевые плащи, маскировочные костюмы и прочие практичные ужасы, специально для меня создала это платье. Платье было из холодного шёлка, сидело точно по фигуре и без лишних украшений, но с тем опасным изяществом, которое бывает у хорошо заточенного клинка.