Скоро кончились последние дома, сторожевые ворота остались позади, и лошади перешли на ровную дорогу.
Мы выехали за пределы Раденора — утренняя суета и гарь столицы растворились в тумане. Дорога тянулась на северо-запад, туда, где начинались холмы и старая торговая трасса.
На нее мы и свернули — узкую, неровную, с выщербленными камнями, где лошади шли медленнее, а ветер пах пылью и сухими листьями.
Морн ехал впереди, не меняя темпа, пока вдруг не поднял руку.
— Привал, — негромко произнес мужчина.
Привал? Сейчас? Еще даже полудня нет.
Но через секунду Элла подъехала ближе и едва заметно подала ему какой-то знак — лёгкое движение рукой, почти случайное.
Морн чуть кивнул, спешился.
И тогда я сама услышала — голоса. Тихие, приглушённые, где-то впереди, за поворотом. Стало ясно: неподалёку чей-то лагерь. Морн и остальные двинулись осторожно, почти беззвучно.
А я, как водится, »не поняла».
– Спасибо, маршал Морн! – на весь лес поблагодарила главу отряда, неуклюже скатываясь с лошади. – Хотите, чаю?
Где-то в кустах мелькнула любопытная детская мордашка и тут же исчезла.
Морн подошёл ближе, остановился на шаг от меня.
— Называй меня по имени, пожалуйста, – попросил мужчина. А потом, видимо, представив, что встречает меня где-то в городе случайно, добавил, – во время нашей поездки.
Я покраснела и потянулась к челке, поправляя. Абсолютно бесполезное движение.
— Как скажете, Кайден.
— На «ты», пожалуйста. И лучше просто Кай.
Я зарделась ещё сильнее — кажется, уши теперь светились, как сигнальные фонари.
Элла отвернулась, закусывая губы. Лис даже не пытался спрятать улыбку. Морн просто проигнорировал меня и пошёл туда, откуда доносились голоса.
Мы вышли к небольшому лагерю — несколько повозок, накрытых чистыми парусиновыми тентами, дымился костёр, над которым висел котелок.
Рядом кто-то чинил колесо, женщины раскладывали сушёные фрукты, дети возились с собакой у повозки.
Когда мы подошли, разговоры не стихли, наоборот — кто-то даже махнул рукой в знак приветствия.
Морн кивнул в ответ, остановился у костра и спокойно заговорил с мужчиной постарше, видимо старшим в группе.
Лис и Элла остались чуть позади, наблюдая, как всегда — без напряжения, но внимательно.
— Ну что, Тея, — усмехнулся Лис, — всегда хотел попробовать чай, сваренный архивариусом. Говорят, после него жизнь проясняется и память становится идеальной.
Я смущённо дернула плечом и потопала к сумкам.
Достала один из дневников, пролистала несколько страниц и, нахмурившись с видом крайней серьёзности, принялась сверять рецептуру.
Я варила чай с самым сосредоточенным видом, будто от этого зависела судьба королевства.
На деле, конечно, краем глаза следила за всеми. Элла разговаривала с женщиной у костра, смеялась, показывая что-то на ладони. Дети вертелись неподалёку, заглядывали в котелок. Морн тем временем вошёл в одну из палаток.
Минуты тянулись, пар поднимался всё гуще, а он не выходил. Наконец, он вышел но по лицу было сложно судить что там произошло.
Самое время разливать чай!
Я бодро поднялась, достала кружки — свои, чужие, какие попались, — и разлила по всем, не забыв про жителей лагеря.
Чай, правда, получился… своеобразный.
Что-то среднее между травяным отваром, канцелярской настойкой и, возможно, средством для чистки перьев.
Пахло подозрительно бодро — будто им можно не только пить, но и протирать стекло.
Элла отпила осторожно, приподняла брови.
— Оригинально, — сказала она дипломатично.
Лис даже не донес кружку до рта. Просто поставил рядом на землю.
— Что-то… не хочется.
А Морн просто сделал глоток, кивнул и просто сказал:
– Спасибо, – а затем, обращаясь к команде, – хотите пойти?
– А можно? – с легким удивлением спросил оперативник.
– Я пас, – это уже следопыт, бодро разделываясь с едой.
Так-так-так, и что я успела пропустить?
В этот момент ткань ближайшей палатки дернулась.Из неё вышла женщина — молодая, яркая, с лёгкой хитринкой в тёмных глазах. Она двигалась легко, почти танцуя. И улыбалась так, будто что-то знала.
Я слегка наклонила голову.
Передо мной стояла…Колода.
Глава 4
—Ну что, кто-нибудь хочет, чтобы я ему погадала? — Колода обвела нас взглядом через лёгкий дымок от костра, глаза блеснули озорно.