Я, выпрямилась, легко коснулась привычной личины и шагнула к выходу, туда, где меня уже ждала церемония.
Здесь не хоронили мёртвых — здесь венчали живых, самых опасных, самых талантливых, самых дерзких.
И сегодня — меня.
Я шла медленно, почти грациозно, хотя сердце стучало, как у мальчишки, пойманного на краже пирожка. Платье струилось, меняя оттенок при каждом шаге, будто подчиняясь моему дару.
Гильдия столпилась вокруг. Злые, хитрые, ленивые, опасные, бесполезно очаровательные — мои.
Их разговоры звенели вокруг:
— Идёт, идёт, — услышала я шёпот из толпы.
— Вот она… Хамелеон.
— Кто бы мог подумать, что Хами вообще умеет так смотреть.
— Ох и коварная лапочка.
— Ты посмотри на неё, будто и правда счастлива…
Коготь поднял огромную ладонь и помахал мне так, будто видел меня впервые после долгого похода. Лицо у него было светлым и искренним, словно он действительно рад был моему счастью. Возле него стояла Жало — худенькая, остроглазая, она чуть улыбалась, но искренне, без яда. Они всегда желали мне добра.
Дальше — те, кому было всё равно. Они пришли, чтобы посмотреть, потрепать языками, поспорить, подшутить. Просто событие, просто развлечение.
А ещё были те, кто не радовался.
Стекляшка взглянула на меня так, будто мысленно вскрывала моё платье ножом и проверяла качество ткани. Рядом стоял Вяз, покачивая ногой — он выглядел так, словно ждал момента, когда что-то пойдёт не так. Он всегда ждал этого.
Я ухмыльнулась уголком губ. Пусть думают, что хотят.
Сегодня я была счастлива. По-настоящему, без оглядки.
Ястреб стоял у алтаря. Высокий, уверенный, красиво опасный. На нём чёрный костюм, перехваченный ремнями, рукава расшиты тонкими металлическими перьями — символ его дара. Он умел видеть мотивы людей, их слабости, словно наблюдал сверху, как хищная птица. Он ловил выражения лиц так, как другие ловили монеты в воздухе.
И сейчас он смотрел на меня как на будущее. Как на выбор. Как на победу.
У алтаря нас встречал Мастер Нити — маг, умеющий связывать дары, чувства, обещания. Он был худой, с длинными руками, словно сделанный из проволоки. На нём висела мантия цвета старой стали. Он поклонился:
— Гильдия собралась. Союз признаётся. Скажите слова.
Ястреб протянул мне руки. Я вложила свои — тёплые, чуть напряжённые от волнения.
— Ну что, — сказал он тихо, — готова стать моей партнёршей?
— Если ты готов стать моим, — ответила я.
Он улыбнулся.
— Я клянусь быть рядом, даже если рядом десять законников и каждый хочет твою голову.
— А я клянусь, — сказала я, — прикрывать тебя так, чтобы никто не понял, что это я.
Гости захохотали — дружно, искренне.
Нас любили, но по-своему — громко, шумно, опасно.
Ястреб продолжил:
— Я клянусь делить с тобой всё. Деньги, добычу, планы и постели, если ты когда-нибудь позволишь мне в них спать.
— Я подумаю, — ответила я.
Смех усилился.
Он наклонился чуть ближе.
— Отныне ты моя. Я выбираю тебя. Ты — одна. Настоящая или изменчивая — не важно.
Эти слова ударили мягко, тепло. Я действительно поверила.
Мастер Нити поднял руки:
— Прими и скажи.
Я открыла рот.
И в этот момент раздался зевок.
Шутница! Ну конечно она! Шутница поднялась со своего места и громко, демонстративно зевнула так, будто умирала от скуки.
— Простите, — произнесла она, — но не могу больше терпеть. Эти ваши клятвы такие нежные, что у меня начинается аллергия на ваниль.
— Шутница, — сказала я, — сядь.
Она улыбнулась шире:
— Сейчас. Только небольшой подарок молодожёнам.
И она вдруг подала знак Памятнику, магу, сидящему в третьем ряду. Он был невзрачным, тихим, но умел главное — вытаскивать подсмотренные воспоминания наружу, как нитки из ткани.
Он поднял руки и алтарь вспыхнул. Картина возникла внезапно.
Я знала её с первой секунды, как только увидела место действия: задняя комната «Зубатой русалки». Притон, где мы частенько обсуждали дела.
Ястреб. И женщина.
Темноволосая, гибкая, в платье цвета чернил. Её кличка была Силуэт — она умела растворяться в тенях и шептать слова, от которых мужчины забывали, кто они такие.
Она сидела на нём сверху, водя пальцем по его груди.
— Ещё не передумал? — спросила она сладко. — Жениться?
— А что мне думать, — сказал он лениво. — Ты подаришь мне пару месяцев новизны. Она — годы.
Толпа ахнула.
Он гладил Силуэт по спине, нежно, ласково. И донельзя привычно.
— Личины каждый день новые. Скучать не придётся, — продолжил он. — Она же верит всему, что я говорю. Я буду менять её под настроение. И деньги… — он усмехнулся. — Она одна из лучших, с кем я работал. Прибыль будет такой, что тебе и не снилось.