Силуэт хихикнула.
— Я думала ты не из тех, кто женится.
— А я и не из тех. Но эта полезная.
Слова били как ножи. Один за другим. Глубоко. Надёжно.
Глубоко внутри что-то холодело, ломалось, трескалось. Но снаружи я была спокойна, как всегда.
Силуэт – сильная магичка. Но даже ей нечего противопоставить искренней любви. А Памятник не в силах подделать воспоминания.
А значит, меня использовали. Известную аферистку, ту, что должна оставлять всех с носом – обвели вокруг пальца, как вчерашнюю школьницу.
Шутница захохотала и щёлкнула пальцами.
Картинка исчезла.
Ястреб шагнул ко мне, бледный, но пытающийся удержать маску.
— Это… это неправда, — выплюнул он. — Хами, ты же знаешь Шутницу. Она всё подстроила! Она…
— Я? — Шутница приложила ладонь к груди. — Да что ты, Ястреб. Я только попросила Памятника включить красивую заставку. Откуда же мне знать, что он выберет именно это?
— Мастер Нити, — сказала я, — церемония окончена.
Он только опустил глаза.
Я развернулась с гостям. Ох и много же их собралось сегодня.
Кто-то, вроде Ежа, светился от радости, другие, как Тенек, выглядели расстроенными, словно теряли выгодный контракт, а кое-кто, например, Убийца , лишь молча поднялся и направился к выходу.
Я устремилась туда же.
Спина ровная, прямая. На лице – привычная маска. Но кто бы знал, каково это, быть опозоренной на собственной свадьбе!
Слышала шаги, смех, выкрики.
— Говорил же, свадьбы не будет! Я выиграл ставку!
— Сбежала!
— Смотри, не расплачется?
— Хамелеон, где слёзы? Мы ставки делали!
– Ставлю на то, что она прирежет его этой же ночью!
– Кто-то знает контакты аферистки? А то мне для дела нужна скоро, а Хамелеон-то хватку растеряла...
Шпилька, ловкая воровка ювелирных украшений, поймала меня у дверей. Не приятельница, но и не враг.
Невысокая, гибкая, с глазами, которые всегда блестели, когда она что-то воровала. Она обняла меня быстро, почти по-настоящему.
— Мне очень жаль, Хами… — прошептала она.
Я опустила глаза вниз. Кольца на пальце больше не было.
– Оно все равно тебе больше не пригодится, – подмигнула воровка и неслышно растворилась в толпе.
Я только криво усмехнулась. Плевать. Всего лишь стекляшка.
Больно было не от того, что любовь оказалась не взаимна — тёмные дары слишком рано учат нас не рассчитывать на сказки.
Больно было от унижения. От того, что меня выставили на посмешище перед всей Гильдией. Перед единственными людьми, которых я хоть как-то могла назвать семьёй.
Семьей, которая никогда не забудет моего промаха.
Я вырвалась из воспоминания так резко, будто меня швырнули из ледяной воды обратно в тело. Горло сдавило, в груди стучало что-то острое, неровное.
Всё настоящее вернулось медленно, слишком медленно.
— Госпожа… госпожа Хамелеон? Вы в порядке?.. — услышала я дрожащий голос рядом.
Риан. Маленький, бледный, с круглыми глазами, будто он видел не только моё прошлое — будто оно швырнулось в него тоже. Он подался назад, словно боялся прикоснуться, и в то же время не мог отвести взгляд.
— Я… я не должен был… я не… простите…
Я подняла взгляд.
Улыбка была тонкой, острой, почти ленивой. Такой, какой она у меня всегда бывает, когда боль ещё царапает изнутри, но лицо уже маска.
— Ты знаешь, мальчик, — сказала я тихо, будто делилась старым правилом, — что прозвище магу тёмного дара даёт тот, на ком этот дар впервые проявился?
Он растерянно мотнул головой. Не понимая, но чувствуя, что сейчас произойдёт что-то важное.
— Отныне, — сказала я, глядя прямо ему в глаза, — тебя зовут Эхо.
Я поднялась. Пол под ногами качнулся, но я этого не показала.
— Госпожа… — Эхо шагнул за мной на полшага. — Вы… вы так и не встретили своего человека?
Я повернула голову.
Мысли сложились быстро, чётко, как карта, которую я знала наизусть.
— Почему же, — ответила я спокойно. — Встретила.
Встретила того, кто всегда шёл рядом, кто принимал каждую мою тень. Кто был рядом не потому, что я красивая, умная или полезная — а потому, что я есть.
Верный Шёпот. Мой единственный настоящий друг.
Я шагнула к двери.
— Они… — голос Эхо дрогнул. — Они всё ещё не забыли? То, что было?
Я остановилась на пороге.
Даже не обернулась — просто сказала то, что знала с той свадьбы.
— Они никогда не забудут.
Потому что Гильдия Зла всегда помнит слабые места. Всегда помнит чужой позор. Всегда помнит кровь — и делает её историей.