Существует лишь одна вещь, способная заставить их забыть. И я ее достану.
Я бесшумно прикрыла дверь и выглянула в коридор, размышляя, когда лучше сменить личину.
И вовсе не замечая, как в сумерках за окном шевельнулся тёмный силуэт.
Глава 30
Я проснулась с чётким ощущением, что опоздала.
Не к завтраку, а к чему-то другому. Будто ночь закончилась слишком рано, и я не успела спрятать то, что должно было остаться во сне. Несколько мгновений лежала, глядя в потолок, и пыталась вспомнить, что именно меня разбудило. Не звук, не шаги. Просто ощущение.
Так бывает после слишком ярких воспоминаний, когда они не хотят отпускать.
Я встала быстро, почти резко, будто опасалась, что если задержусь, это чувство догонит меня. Келья была пуста и безликая, и это радовало. Ничего, за что можно зацепиться.
Во дворе уже собирались. Я услышала голос Морна ещё до того, как вышла — короткий, уверенный, без лишних слов. Он говорил так, будто утро не начинается, а продолжается.
Это было первым странным моментом дня: я поймала себя на том, что ищу его голос специально.
— Подтяните вьюки, — говорил Морн. — Выходим не позже чем через четверть часа.
Он сделал короткую паузу, словно сверяясь с чем-то внутри себя, и на миг обвёл двор взглядом. Серые глаза на мгновение скользнули по мне и мужчина тут же спокойно отвернулся.
Во дворе уже было движение, не суетливое, просто подготовка. Такая, когда каждый знает своё место и не тратит слов.
И почти сразу стало ясно, что мы здесь не одни.
У ворот стояли чужаки. Целых три повозки, нагруженные плотно и аккуратно, — были выстроены так, чтобы быстро выйти на дорогу. Рядом с ними возились возницы, проверяли упряжь, подтягивали ремни. Торговцы выглядели так, как выглядят люди, для которых дорога ю не приключение, а работа: неброско одетые, внимательные, с привычкой держать взгляд на уровне плеч собеседника.
Чуть дальше держались ещё четверо. Не торговцы и не возницы, скорее охрана. У всех одинаковые куртки, короткие клинки и спокойные лица. Немногочисленная охрана, но и явно не случайная. Люди, которые привыкли идти рядом с грузом и не задавать лишних вопросов.
И всё же один парень выбивался.
Он стоял отдельно, чуть в стороне, будто не решался подойти ближе ни к повозкам, ни к нам. Молодой, худощавый, с тем напряжением в осанке, которое не связано с усталостью. Руки сцеплены перед собой, взгляд упрямо направлен в землю, словно он боялся, что если поднимет голову, то увидит что-то лишнее.
Элла уже была у лошадей. Она работала привычно, уверенно, проверяя подпруги и ремни, как всегда. Лис устроился на бортике колодца, покачивал ногой и разглядывал чужих с ленивым, почти рассеянным интересом. Я слишком хорошо его знала, чтобы поверить в эту рассеянность.
Морн стоял между нами и воротами.
Не демонстративно, не напоказ. Просто так вышло. Или так было правильно.
Я подошла ближе, стараясь выглядеть как обычно: немного неловко, немного не к месту. Архивариус, который оказался здесь по странному стечению обстоятельств и всё ещё не до конца понял, как именно.
— Что происходит? — спросила я негромко, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Нас просят об одолжении, — отозвался Лис, не оборачиваясь. — Очень вежливо и очень осторожно. И с таким видом, будто отказ им не подходит.
Плотный торговец с аккуратно подстриженной бородой, который, по всей видимости, был здесь главным, наконец решился. Он шагнул вперёд и на мгновение замер, словно проверяя, правильно ли выбрал момент.
— Господин законник, — начал он и тут же запнулся. Было видно, что эту речь он репетировал, но сейчас слова всё равно путались. — Мы понимаем, что вы не обязаны…
— Говори по делу, — спокойно сказал Морн.
Без нажима, без угрозы. Просто обозначил границу.
Плотный сглотнул.
— Мы идём в Линдхейм. Осталось меньше двух дней пути. Дорога спокойная, мы ходили ею не раз. Но… — он замялся и бросил быстрый взгляд назад, туда, где стоял тот самый парень. — В этот раз мы бы хотели сопровождения.
— Почему? — спросила Элла, не поднимая головы от ремней.
— Потому что у нас есть основания полагать, — осторожно продолжил торговец, — что дорога в этот раз будет иной.
— Это обычно говорят уже после того, как что-то пошло не так, — заметил Лис.
— Мы хотим сказать до, — вмешался худой торговец, стоявший рядом. — Пока ещё можно что-то изменить.
Морн перевёл взгляд на парня у ворот.
— Он, — сказал он, не спрашивая.
Плотный кивнул.
— Да.
Парень вздрогнул, будто его назвали по имени, и наконец поднял голову. Глаза у него были тёмные, слишком серьёзные для его возраста. В них не было паники, только напряжённое ожидание.