— Жаль только, — добавил он, — что невеста его бросила.
На этот раз я промолчала.
— А ты что думаешь, Тея? — спросил он и повернулся ко мне.
Я подняла на него взгляд. Лис улыбался, как всегда, чуть насмешливо, но глаза были непривычно серьёзные.
— А мне не жаль, — сказала я вдруг, сама от себя не ожидая. — Из-за такого бросить — это… предательство.
Слова вышли более искренние, чем я хотела, но уже не вернуть.
Лис медленно кивнул, уже без улыбки.
— Вот и маршал так считает, — сказал он спокойно. — Говорит, внешность — это всего лишь внешность.
Он снова посмотрел вперёд, а я почему-то подумала о том, насколько Морн и Ястреб отличаются. Для моего несостоявшегося мужа внешность никогда не была «просто внешностью».
— И всё равно жаль, что он один.
Я прикусила губу, словно взвешивая мысль, и осторожно сказала:
— Ну… ему ведь не каждая подойдёт.
Лис усмехнулся, но без привычной бравады.
— Ты права, архивариус. Не каждая выдержит.
Он помолчал и добавил:
— И он не к каждой подойдёт. Но если подошёл — значит защитит. Если, конечно, ему удар в спину не нанести.
Он сказал это просто, как очевидную вещь, а я искренне порадовалась, что на этот раз не обязательно отвечать: к нам подъехал один из охранников каравана и Лис тут же сменил тон, будто щёлкнул переключатель.
— Слушай, — оживлённо сказал он, — а как вы вообще эту работу нашли? Случайно или по знакомству?
Охранник нахмурился.
— Платят хорошо.
— А, — довольно протянул Лис. — Люблю честные причины.
Я снова отвела взгляд на дорогу, делая вид, что весь разговор был пустой болтовнёй.
Некоторое время мы ехали без остановок. Дорога шла ровно, Лис снова оживился и принялся болтать. Я иногда кивала, иногда улыбалась невпопад, и, в то же время, напряженно размышляла о своем.
К полудню Морн поднял руку, и караван замедлился. Мы свернули к старому колодцу у дороги — не деревня, не постоялый двор, просто удобное место для короткого привала. Лошади тут же оживились, люди заговорили громче, возницы полезли проверять колёса и подтягивать ремни. Охрана рассредоточилась привычно, без суеты, но так, чтобы видеть и дорогу, и нас.
Когда лишние разговоры стихли и каждый занялся своим делом, Морн подошёл к торговцу ближе, понизив голос.
— Покажите груз, — сказал он спокойно. — Здесь. Пока нет посторонних глаз.
Торговец на мгновение замялся, но спорить не стал. Кивнул и повёл Морна к повозкам, на ходу объясняя, словно ему было даже легче говорить, чем молчать. Я не подошла вплотную — осталась на расстоянии пары шагов, ровно настолько близко, чтобы слышать и видеть, но выглядеть при этом просто любопытной пассажиркой, а не участницей разговора.
— В первой — ткани. Лён, шерсть, немного окрашенного шёлка. Для Линдхейма, — он приподнял край брезента, показывая аккуратно уложенные тюки, перевязанные бечёвкой.
Морн лишь кивнул, взглядом отмечая порядок и плотность укладки.
— Во второй — снадобья. Ничего редкого, — продолжил торговец, переходя к следующей повозке. — Травы от простуды, мази для суставов, порошки от лихорадки. Всё простое, без алхимии, для деревень по дороге.
Он открыл ящик, и я невольно задержала взгляд. Настои от жара, сборы для сна, порошки для заживления, мази с резким травяным запахом. Знакомые названия, даже очень.
Я скользнула глазами по мешочкам и банкам, будто просто из вежливости, и тут же отвела взгляд. Ничего редкого. Ничего запрещённого. Ничего такого, за что обычно проливают кровь… сразу.
Но внутри всё равно что-то знакомо шевельнулось. Слишком хорошо я знала, что «простое» — это всего лишь вопрос дозы и правильного сочетания.
— Третья? — спокойно спросил Морн.
Торговец вздохнул. Настояще, тяжело.
— А вот тут… — он замялся, потом всё же кивнул. — Тут вещи более… чувствительные.
Брезент приподняли. Я увидела футляры: металл, бархат, камни, что блестели даже в тени. Украшения. Не ярмарочные побрякушки, а настоящие, дорогие, с работой, которую сразу узнаёшь. Такие вещи не носят каждый день. Такие вещи либо передают по наследству, либо теряют навсегда.
Я заставила себя не задерживать взгляд. Скромная архивариуска не умеет смотреть на драгоценности так, как я на них смотрела раньше.
— Заказ, — пояснил торговец. — Частный. Мы не афишируем.
Морн коротко покачал головой, не приближаясь ближе и не всматриваясь дольше необходимого.
— На такие заказы, — сказал он ровно, — даже если их не афишировать, всегда находятся знающие.