Все повернулись к нему.
— Сейчас? — уточнил другой. — Мы же считали утром.
— Нужно ещё раз, — настаивал первый. — Прямо сейчас.
— Зачем? — спокойно спросил Морн.
Он не повышал голос. И всё же разговор сразу замер вокруг него, будто остальные невольно подстроились под этот ровный, плотный тон.
Торговец замялся, провёл рукой по лицу.
— Я не знаю. Просто чувствую, что нужно.
Лис приподнял бровь.
— Это называется паранойя. Обычно лечится сном и горячей похлёбкой.
— Это не паранойя, — раздражённо ответил торговец. — Это мой дар.
Морн посмотрел на него внимательнее. Не оценивающе, а фиксируя.
— Какой? — спросил он.
— Учёт, — сказал торговец. — Я чувствую несоответствия. Массу, количество. Когда что-то не сходится.
— И сейчас не сходится? — уточнила Элла.
Торговец кивнул слишком резко.
— Да.
— Что именно? — уточнил Морн.
— Всё, — выдохнул тот. — Как будто цифры расползаются. Я не могу их удержать.
Маршал молчал пару секунд. Я заметила, как его пальцы сжались и разжались, будто он проверял собственное тело на подчинение.
— Показывай, — сказал он наконец.
— Прямо сейчас? — неуверенно переспросил другой караванщик. — Может, подождать утра?
— Нет, — отрезал первый. — Сейчас.
Я заметила, что он дрожит. Не от холода, а от возбуждения. Глаза блестели слишком ярко, дыхание было частым, рваным.
— Хорошо, — сказал Морн. — Показывай.
Торговец бросился к повозкам слишком поспешно. Один из охранников хотел было остановить его, но Морн жестом дал понять – пусть.
Мы подошли ближе, но не вплотную. Я держалась чуть сбоку, будто мне неловко мешаться. Это было привычно и полезно.
— Здесь всё верно, — бормотал торговец, откидывая брезент. — Ткани… столько-то. Вес сходится.
Он перешёл ко второй повозке.
— Снадобья… травы… простые… — голос его дрогнул. — Нет. Подожди.
— Что? — резко спросил другой торговец.
— Их… больше, чем должно быть.
— Ты уверен?
— Я чувствую.
— Это невозможно.
— Возможно, — сказал Морн, не повышая голоса. — Если считать перестали утром.
— Но я считал! — торговец почти сорвался на крик. — Я всегда считаю!
Он резко выпрямился, огляделся, будто искал подтверждения у нас, у огня, у ночи.
— Проверь третью, — сказал Морн.
— Нет, — отрезал торговец. — Сначала здесь.
Он полез глубже, начал вытаскивать ящики, ставя их на землю. Движения были резкими, нетерпеливыми.
Лис наклонился ко мне.
— Мне это не нравится.
— Почему? — спросила я.
— Потому что он ведёт себя так, будто ему срочно нужно что-то доказать. Обычно в такие моменты всё идёт не так.
Элла молчала. Она не смотрела на торговца. Она смотрела вокруг. В сторону холмов и леса.
— Сколько вас здесь? — вдруг спросил Морн.
— В смысле? — не понял торговец.
— Сколько человек сейчас в лагере? — повторил Морн.
— Мы… все здесь, — ответил тот, запнувшись.
— Сколько — в цифрах? — уточнил Морн.
Торговец открыл рот. Закрыл. Провёл рукой по лицу.
— Я… не могу сказать.
Морн медленно выдохнул. Не раздражённо, а сосредоточенно.
— Вот это и есть проблема, — сказал он.
Лис тихо выругался.
Я почувствовала, как у меня снова зачесались руки. Дар внутри отзывался, будто кто-то стучал изнутри. Хотелось сменить осанку, сбросить неловкость, стать кем-то другим. Более быстрым, более решительным.
Морн повернулся к торговцу полностью.
— Дыши глубже. Тебе нужно успокоиться.
Это не было просьбой или угрозой. Просто констатация того, что сейчас требуется.
— Я спокоен, — резко ответил торговец и тут же осёкся. — Просто мне нужно проверить. Иначе я не смогу идти дальше.
— Ты уже не сможешь идти дальше в таком состоянии, — сказала Элла.
Она говорила спокойно, но в её голосе появилась сталь. Элла сделала шаг ближе к темноте, потом остановилась, словно прислушиваясь.
— Вам не кажется, — продолжила она, — что вы все слишком возбуждены для обычного вечера?
— Мы просто устали, — отмахнулся другой караванщик.
— Нет, — отрезала Элла. — Усталость не делает движения резкими.
Лис хмыкнул.
— Поддерживаю. Я, конечно, люблю хаос, но этот какой-то навязчивый.
Маршал кинул острый взгляд на оперативника.
— Ты что-то чувствуешь?
— Как будто меня толкают, — ответил Лис. — Постоянно. Делай, решай, бей.
Морн кивнул, словно найдя подтверждение своим мыслям.
— Это не твои мысли.
— Вот именно.
Он оглядел лагерь целиком. Его движения были точными, экономными. Он держал себя так, будто знал: если сейчас сорвётся он — сорвутся все.