Ничего.
Я прошла ещё один ряд. Потом ещё.
– Нашла что-то интересное?
Голос маршала раздался совсем близко — не за спиной, а сбоку, так, что я скорее почувствовала его, чем услышала. Я удержалась от того, чтобы вздрогнуть, и вместо этого мгновенно перенастроила зрение, и подняла свой, нормальный взгляд на маршала.
Он всегда появлялся так. Без лишних движений, без шума — просто оказывался в нужной точке, и это ощущалось почти физически. Высокий, собранный, с той уверенностью в позе, которая не требует ни угроз, ни демонстрации силы. Она и так была очевидна — в линии плеч, в том, как он держал голову, в тяжести взгляда.
— Так много книг, — сказала я, позволив голосу чуть оживиться, но не слишком. — Я и не думала, что архив может быть… таким.
– Ты ведь архивариус, — сказал маршал спокойно. — Любишь такие места.
Это прозвучало почти нейтрально.
И я бы могла соврать. Соврать так, как умею только я, чтобы это было ложью и одновременно правдой тоже. Но вместо этого просто опустила глаза и этого оказалось достаточно.
Он не стал добиваться ответа. Не стал задерживаться рядом дольше необходимого. Просто развернулся и пошёл дальше, словно уже получил всё, что хотел. Туда, где Элла растворилась между рядами, а Лис о чём-то тихо спорил с Хранителем.
Я осталась одна.
Я прошла ещё несколько шагов «как все». Провела пальцами по корешкам, задержалась у стеллажа с толстыми фолиантами, сделала вид, что читаю выцветшую надпись. Только когда убедилась, что рядом никого нет, позволила себе медленно выдохнуть.
Мир снова изменился, будто я сдвинула внутренний фокус. Пространство перестало быть просто пространством и превратилось в карту различий.
Пусто.
Я прошла дальше. Потом ещё.
Ряды тянулись бесконечно, одинаковые и всё же разные, и с каждой минутой внутри начинало шевелиться раздражение. Значит, Элдрик прав. Значит, днем нельзя найти артефакт…А, быть может, все дело в том, что моя способность к ночному зрению здесь не играет роли?
Я уже почти отключила зрение, когда поняла, что дошла до края зала. Дальше был проход к служебным помещениям — узкий, полутёмный, явно не предназначенный для прогулок.
Я остановилась и именно тогда почувствовала это.
Совсем чуть-чуть. Не свет, не форма — ощущение. Как если бы реальность сделала вдох и забыла выдохнуть.
Между двумя неприметными ящиками, у самой стены, проступало что-то чуждое архиву. Как будто здесь когда-то лежало нечто важное, и мир до сих пор не решил, стоит ли это скрывать. Как если бы кто-то аккуратно вынул кусок реальности и оставил на его месте память о нём.
Сердце пропустило удар.
Вот ты где.
Я знала: времени нет. Ни на размышления, ни на сомнения. Ночное зрение держалось с трудом, тянуло силы, и любое промедление могло закончиться чужим взглядом за спиной.
Я протянула руку — не к месту, а вглубь. Пальцы на миг встретили холод, не металлический и не каменный, а странный, вязкий, словно я коснулась тени.
Часть была меньше и тяжелее, чем я ожидала.
Но она была здесь и, теперь – моей. И это главное.
Глава 36
Я чихнула. Потом ещё раз. И, не удержавшись, в третий — уже сердито, прикрыв рот ладонью.
— Я вся в пыли, — сказала я рассеянно, будто вслух подумала, ни к кому конкретно не обращаясь. — Здесь… есть место, где можно привести себя в порядок?
Вопрос прозвучал буднично, даже немного жалобно. Ровно так, как и должна говорить уставшая с дороги архивариус.
Хранитель неопределённо махнул рукой, не отрываясь от разговора с оперативником.
— Есть, — сказал он. — В служебном крыле. Маленькая комнатка. Раньше там переписчики руки мыли, чернила оттирали. Сейчас пользуются редко.
— В другом крыле? — уточнила я, будто сомневалась, стоит ли идти так далеко.
— Да. Вдоль западных рядов. Там будет узкий проход. Не пропустите.
— Спасибо, — я несмело улыбнулась и сделала шаг в сторону.
Элла уже спускалась вниз. Я успела заметить, как мелькнула её фигура у лестницы — прямая спина, быстрый шаг, ни малейшего колебания. Она не обернулась ни разу, будто уже вычеркнула этот этаж из головы.
Идеально.
Лис, наоборот, задержался. Он что-то говорил хранителю — легко, вполголоса, с той ленивой непринуждённостью, за которой обычно скрывал внимание. Я уловила обрывок фразы, смешок, и поняла: он по-настоящему расслаблен.
Я повернулась и пошла.