— Не делай глупостей, Хамелеон, — ровно отчеканил Кайден Морн.
Мой взгляд прошёлся по его широким плечам, оценивающе и без стыда. По светлым волосам, что никогда не выбивались из порядка. По узким губам — слишком сдержанным для того, что сейчас витало в воздухе.
И замер на моём любимом враге.
Я улыбнулась.
Глава 38
— Не знала, что ты умеешь взламывать замки, маршал, – произнесла я весело, с той лёгкой насмешкой, за которой всегда скрывалось куда больше, чем казалось. Словно застала его за чем-то недозволенным, а не за попыткой ареста. Словно мы оба понимали, что этот жест — уже нарушение.
Кайден Морн бесшумно прикрыл за собой дверь, как закрывают не выход, а возможность отступить.
Его плечи всё ещё были расправлены, спина — прямая, осанка безупречная, но в этой безупречности появилось напряжение, лишнее, нехарактерное. Как будто внутри что-то тянуло его вперёд, а он упрямо удерживал себя на месте.
— А я не знал, — наконец сказал он, и голос прозвучал ровно, почти без интонаций, — что у тебя есть дар видеть в темноте. И что ты сможешь найти Часть днём.
Я заметила, как его рука, та, что лежала у бедра, чуть заметно дрогнула, будто пальцы на миг потеряли связь с привычной командой.
И улыбнулась еще шире, понимая, что здесь, в этой тесной комнатке, мы оба оказались без защиты перед собранным артефактом, как люди, у которых желания наконец перестали прятаться.
Медленно повернулась к нему всем телом, не скрывая интереса, не прячась за жестами или словами. Пусть смотрит. Пусть видит, как я больше не прячусь за личиной архивариуса.
— Надеялся на что? — спросила я мягко. — Что я не найду? Или что вечером меня будет ждать аккуратная засада?
Я сделала шаг вперёд, сократив расстояние, и этого оказалось достаточно. Я увидела, как его зрачки чуть расширились — мгновенно, почти незаметно, но я знала, куда смотреть.
— Законники, факелы, уверенные лица, — продолжила я, не отрывая от него взгляда. — Ты ведь любишь порядок.
Он сделал движение, словно собирался ответить шагом навстречу и остановился, будто упёрся в невидимую стену.
Я видела, как напряглись мышцы его шеи, как челюсть на секунду сжалась сильнее, чем нужно. Он хотел приблизиться — и одновременно удерживал себя, словно понимал: если сделает этот шаг, вернуться будет сложнее.
— Когда ты понял? — не дала я ему времени спрятаться за молчанием. — На балу? Нет… тогда ты ещё смотрел на меня как на фон.
Я тихо, почти добродушно рассмеялась, .
— После храма, да? Именно там. После храма ты стал смотреть иначе. Слишком внимательно.
Он вдохнул глубже. На этот раз слишком заметно.
— Ты хорошо притворялась, — признался он. — Личина архивариуса почти провела нас.
— Нас? — я подняла бровь и шагнула ещё ближе, почти вплотную, намеренно нарушая последнюю границу. — Значит, ты был не один такой догадливый?
Я обошла его по дуге медленно, ощущая, как артефакт рядом со мной словно откликается на каждое движение, как тянется к нему, к его напряжению, к этой борьбе, что уже шла внутри него.
— Элла? — хмыкнула я. — Смышлёная девчонка, она мне нравится.
Он повернулся вслед за мной, и в этом повороте было слишком много резкости, слишком много усилия.
— Не делай глупостей, Хамелеон, – повторил Кайден. Вот только его слова вовсе не прозвучали как приказ. Скорее как просьба, замаскированная под угрозу.
Я остановилась прямо перед ним. Безбоязненно, почти безрассудно. Так близко, что между нами оставалось не расстояние, а напряжение. Я чувствовала тепло его тела, его дыхание, чуть сбившееся, хотя он всё ещё держался прямо, собранно, словно цеплялся за форму, за устав, за привычку быть сильным.
— О, — протянула я, — вот теперь ты говоришь по-настоящему красиво.
— Ты можешь работать на корону, — продолжил он, и теперь в его голосе появилось то, чего не было раньше: усилие. — Я видел тебя в дороге. Ты умеешь держать себя в руках, в тебе не только хаос.
Я рассмеялась легко, почти искренне. И, повинуясь безотчетному порыву, положила ладошку на грудь маршала. Прямо в районе сердца, с удовлетворением отмечая, как под рубашкой стучит сердце. Рвано, громко, слишком живо для того, кто пытается казаться непробиваемым.
— Работать на корону? — протянула я. — Серьёзно?
Ладошка медленно двинулась вверх — к широкому плечу, затем вниз, по предплечью. Я чувствовала под пальцами плоть, тепло, скрытую силу. Его мышцы реагировали слишком явно, слишком живо, словно тело уже перестало подчиняться тем же правилам, что разум.
— Не знаю… — продолжила я лениво. — У вас такая скучная служба.