Пальцы сжались чуть сильнее, запоминая рельеф моего любимого врага.
— И такая строгая дисциплина.
Я капризно надула губки:
— Это убивает всё веселье.
Он перехватил моё запястье. Не грубо, но крепко. Так держат не пленника, а что-то опасное, с чем ещё не решили, что делать.
Я увидела, как по виску скатилась капля пота, как дыхание стало глубже, тяжелее, будто каждый вдох требовал усилия.
Артефакт звал его, выворачивая наружу желания законника. Звал также, как и меня, только я, в отличие от маршала, не сопротивлялась.
— Ты можешь помогать, — сказал он ниже, глуше. — Ты можешь спасать.
— А ты, — я наклонилась ближе, почти к самому его уху. Голос упал до интимного шепота, — всё ещё думаешь, что можешь выбирать за меня?
Он не отпустил руку, но и не усилил хватку. Он стоял прямо. Всё ещё маршал и все ещё охотник.
И всё же в нём что-то смещалось — медленно, неумолимо. Как если бы привычная внутренняя опора трескалась под давлением чего-то более древнего и честного.
— Деактивируй артефакт, — сказал он глухо. — Или я тебя арестую. Прямо сейчас.
Я чуть склонила голову, разглядывая его с откровенным, почти насмешливым интересом.
— Ты правда этого хочешь, малыш?
Я сделала паузу, наслаждаясь тем, как у него дёрнулась челюсть.
— Ой… прости. Маршал. Слова так похожи.
— Хамелеон… — выдохнул он с тихой угрозой.
А затем в нем что-то окончательно треснуло.
Кайден Морн двинулся ко мне резко, почти яростно — как хищник, который слишком долго стоял на цепи и вдруг понял, что она лопнула. Он резко прижал меня, но не к стене, чтобы арестовать, а к себе, удерживая так, словно я его награда, и, вместе с тем, наказание. Одна рука легла мне на затылок и губы маршала накрыли мои жёстко, горячо, без вопросов и разрешений. Язык нашёл мой сразу, настойчиво, требовательно, и это было не про нежность, а про признание: вот оно, настоящее, то, что он больше не собирался сдерживать.
Наши дыхания смешались, сбились в один рваный ритм. Я чувствовала, как он дрожит, но не от слабости, а от того, что больше не пытается быть сильным. Его руки держали меня крепко, почти болезненно, будто проверяя, реальна ли я, не исчезну ли, если ослабить хватку.
И в этом поцелуе было всё: ярость, желание, вызов, ответ. В нем был выбор, сделанный телом раньше, чем разум успел вмешаться.
Артефакт рядом отзывался глухим жаром, как довольный свидетель, но он больше не был центром. Он просто снял замки.
А дальше… дальше мы уже не играли в охотника и добычу. Мы были слишком честными для этого.
Ткань соскальзывала с плеч, падала на каменный пол, путалась под ногами. Я почувствовала холод воздуха на коже и тут же — тепло Кайдена, его руки, которые подхватили меня под бедра.
Мы двигались навстречу друг другу, сближаясь не постепенно, а сразу, будто каждое лишнее мгновение между телами было ошибкой. Его пальцы скользнули по моей спине, уверенно, точно, как человек, привыкший действовать и принимать решения. Я ответила так же — не робко, не осторожно, а открыто, позволяя себе чувствовать, брать, притягивать. Всё происходило слишком быстро и слишком правильно. Каменные стены, тусклый свет, теснота комнаты — всё это исчезло, осталось только ощущение другого человека рядом, его дыхание, тяжесть его тела, совпадение ритма и стоны, которые мы дарили друг другу.
Я чувствовала, как напряжение, копившееся между нами с первой встречи, наконец находит выход. Не взрывом, а глубоким, тянущим движением, когда не нужно доказывать, не нужно играть, не нужно прятаться.
А потом в глазах потемнело и мне сознание накрыла волна, оставляющая после себя только дрожь и пустоту, в которой больше не было ни напряжения, ни сопротивления.
Когда всё окончательно схлынуло, мы уже не касались друг друга. Мы стояли напротив, тяжело дыша, словно оба только что вынырнули из глубины.
Я первой ощутила, как что-то изменилось. Та самая магия — вязкая, настойчивая, толкающая желания наружу и обещающая невозможное — начала стихать. Не исчезла сразу, но отступила, как отступает жар после лихорадки.
Но артефакт всё ещё был здесь и все еще был моим.
Он висел в воздухе, собранный из трёх частей, цельный, тихий, почти безмятежный. Не пульсировал, не звал, он просто существовал, как факт.
Я шагнула к нему и взяла в руки.
— Не делай этого, — сказал Морн хрипло. Не резко, без приказа. — Не меняй реальность. Ты же видела. Артефакт непредсказуем.
Он сделал паузу, будто собирая остатки привычной уверенности.