Тишину прервал хруст седельной кожи — кто-то уже собирался в дорогу.
Пора было ехать. Карты сделали свой ход — теперь очередь за мной.
Глава 5
Лошади цокали по тракту, деревья мелькали, солнце жарило без пощады, а Лис всё болтал — и ладно бы о себе, но этот законник любил ковыряться в чужом.
Каверзные вопросы сыпались один за другим, и каждый звучал будто невзначай, но бил точно в цель.
— А чего ты боишься, Тея? — спросил он вдруг. Спокойно, будто между прочим.
Безобидно на слух — а по сути, удар по самой маске.
— Ну… — начала я, лихорадочно перебирая в голове хоть какую-нибудь безопасную тему, — я, в общем… не то чтобы много чего боюсь… ну, то есть, боюсь, конечно… иногда…
— Уже интересно, — подал голос Лис.
— Например, молнии, — выпалила я. — Однажды ударила прямо в башню Архива.
— В вас?
— В чайник, — почему-то шепотом призналась я. — Но эффект был схожий.
Элла и Лис улыбнулись, каждый по-своему. Морн ехал впереди, и я не видела его лица, но чувствовала — он слушает.
Я тихо выдохнула, стараясь не выдать облегчения. Выкрутилась.
Оба факта были правдой — молния и правда однажды ударила в башню Архива, а я… я действительно боялась молний. Вот такой постыдный факт о злодейке.
Но любопытство в глазах Лиса не погасло, наоборот — разгорелось сильнее. Он уже подбирал следующий вопрос.
Я почувствовала, что если не переведу стрелки сейчас, он меня разговорит до костей. Так что лучшая защита — нападение. То есть, говорить самой. Много, быстро и желательно — бессмысленно.
— А вы… э-э… давно… ну… служите вместе?
— Слишком, — первым ответил Лис, не дожидаясь маршала. — Иногда мне кажется, что я уже родился с его приказом “смирно” в ушах.
— И всё ещё не научился, — спокойно заметил Морн, оборачиваясь.
Он чуть замедлил шаг лошади, поравнявшись с нами.
Я смущённо покраснела, но не удержалась:
— А… а вы, наверное, хорошие друзья.
— Мы — сослуживцы, – маршал округа чуть приподнял бровь.
— То есть “нет”, — перевёл Лис. — Он даже на день рождения мне подарил дисциплинарное взыскание.
— Заслуженное, — без тени эмоций сказал маршал.
— Вот видите? Настоящая дружба. Он не делает поблажек даже в праздники.
Я неловко хихикнула, уткнулась взглядом в лошадиную гриву и пробормотала:
— У вас… очень тёплые отношения. Почти семейные.
Морн кашлянул. Элла прыснула в кулак.
А Лис, хитро прищурившись, добавил:
— Ну вот, маршал, теперь официально — мы семья. Так что с вас наследство.
— Всё, что я могу оставить — это инструкции. Толстая папка, много мелкого шрифта, – произнёс Морн невозмутимо.
Лис хмыкнул:
— Мелкий шрифт — это к архивариусу. Расшифруешь, Тея?
— А картинки там будут? — с надеждой спросила я. — А то вдруг я что-то не пойму.
— Будут. Даже раскраска будет на последней странице — для тех, кто всё-таки дочитал.
Лис коротко хохотнул, а Элла закатила глаза, но уголки губ предательски дрогнули.
Ого, а у маршала, оказывается, тоже есть чувство юмора. Просто тщательно засекреченное.
Элла подъехала ближе, поравнявшись со мной. Мужчины тем временем проехали вперёд, что-то негромко обсуждая, и расстояние между нами стало чуть больше.
Я выдохнула — как будто стало легче дышать.
— Не обращай внимания, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Они всегда такие.
— Такие — это какие? — уточнила я.
— Лис испытывает терпение маршала, как может, — ответила она. — А маршал терпит. Потому что стрелять в сослуживца не по уставу.
— А-а… вот почему у него лицо такое грустное, — понимающе сказала я.
Элла усмехнулась, но покачала головой:
— Не грустный он. Просто собранный. На нём половина отдела держится — вот и выглядит так, будто всё время считает, сколько бед впереди.
– Прямо всё время? Даже когда спит? — уточнила я.
— Когда спит — особенно, — улыбнулась Элла. — Говорят, однажды во сне отдал приказ, и патруль действительно выдвинулся.
Я моргнула:
— Серьёзно?
— Абсолютно, — кивнула она. — Никто даже не удивился.
Я хихикнула, прикрывая рот рукой.
— А Лис в этом сне тоже участвовал?
— Угу. Только он тогда был новенький и подумал, что это утренняя побудка. С тех пор маршал перед сном запирает дверь.
Мы обе засмеялись.
После всего сегодняшнего болтовни с Эллой казалась почти роскошью — редкой и безопасной. Она была приятной собеседницей: не навязчивой, не пытливой — просто спокойной. Говорить с ней было просто. Без страха, что каждое слово обернётся подозрением.
— Ой! — пискнула я, когда лошадь подпрыгнула особенно бодро. — А это… это так и должно быть?
Лис, конечно, обернулся.