— Что именно?
— Ну… вот это. Когда земля… э-э… нападает.
Элла засмеялась, а Морн не отреагировал вовсе.
Я покраснела, вцепилась в поводья и торопливо добавила:
— Я просто спрашиваю! Вдруг это особенность маршрута. Так сказать, испытание духа.
— Обычно испытание седла, — заметил Лис. — Держись крепче, архивариус, дорога у нас с характером.
— А остановки у вас бывают… ну… по расписанию? — уточнила я жалобно. — Или только когда кто-то падает… насмерть?
— Обычно по расписанию, — сказал Лис. — Но если продолжишь так вздыхать, устроим внеплановую.
— Из заботы? — робко уточнила я.
— Из самообороны.
Я притворно обиделась, но внутри довольно ухмыльнулась.
Кажется, роль «затюканной архивариуски» всё ещё работала без сбоев.
И пусть солнце клонилось к закату, а лошадь решительно не разделяла моих артистических талантов — главное, что они по-прежнему видели во мне безвредную архивариуса.
— Переночуем в трактире, — сказал Морн, не оборачиваясь. — Здесь неподалёку. Ещё немного осталось.
И правда, очень скоро впереди показались огни — сначала робкие, затем всё ярче. Трактир стоял на развилке, низкий, с закопчённой крышей и вывеской в виде кружки, которая скрипела на ветру.
Стоило нам подъехать ближе, трактирщик, круглолицый и краснощёкий, выглянул из двери. Увидев Морна, он искренне просиял.
— Господин маршал! Да вы как по заказу! — сказал он, вытирая ладони о передник. — Мы уже послали в столицу гонца, но, может, у вас получится помочь?
Морн чуть нахмурился, спешившись.
— Что случилось?
— Дамбу прорвало, господин, — торопливо заговорил трактирщик. — Река поднялась после ливней, вода хлынула прямо к полям, к ночи может и до домов дойти. Люди пытаются укрепить брёвнами, но течением всё уносит. Мы не знаем, что делать.
Морн коротко кивнул, взгляд стал жёстким и собранным.
— Покажешь дорогу.
— Сейчас, только фонарь возьму, — обрадованно кивнул трактирщик.
Лис хмыкнул, потянувшись:
— Прекрасно. Только зашли — и уже в самое веселье.
Он скосил взгляд на меня:
— Архивариус, готова фиксировать хронику катастроф?
— Если хроника не слишком длинная, — пробормотала я. — Чернила ведь не бесконечные.
Глава 6
Ночь пахла мокрым деревом и тревогой. Когда мы подъехали к дамбе, река ревела, как живое существо — сердитое, уставшее и сильнее нас. Факелы дрожали от ветра, крики перемешались с плеском воды, а грязь липла к сапогам, словно сама пыталась удержать.
Морн спрыгнул с лошади первым — и словно вокруг сразу стало меньше хаоса.
— Элла, восточный склон. Пусть люди ставят мешки выше по потоку. Лис — обходи низину. Если найдёшь хоть что-то, похожее на брод, докладывай.
— Слово «похожее» я знаю, — буркнул Лис, уже заправляя рукава. — Всё, что «похоже», потом почему-то сваливается на меня.
Я осталась строжить лошадей, стараясь не мешаться. Скромная архивариус без дара — так меня здесь и воспринимали.
А это, между прочим, очень удобно.
— Эй, архивариус! — крикнул Лис, перекрикивая шум. — Если в твоих книжках есть раздел “Как останавливать потоп”, сейчас идеальный момент!
— Я… могу посчитать, сколько букв в слове “катастрофа”, — ответила я, зачем-то поправив капюшон.
— Уже польза! — крикнул он. — У “беды” букв меньше — значит, у нас всё серьёзно.
Они разошлись — Морн к верхней кромке плотины, где требовалось укрепить подпорки; Элла направилась к восточному склону, где вода уже подмывала землю; Лис ушёл вниз, ругаясь и громко требуя у кого-то верёвку «толще совести».
Через минуту я осталась одна среди беготни и шума.
Толпа копошилась: мужики таскали мешки, брёвна, верёвки. Вода рвалась всё сильнее, срывая подпорки.
Я заметила — чуть выше потока течение шло мягче. Песок там налипал ровнее, словно сама река искала опору.
— Эй! — крикнула я ближайшим работягам. — Если поставить подпорку выше, течение само прижмёт мешки!
— Что? — повернулся один, красный от ветра и усилий. — Женщина, иди отсюда, а?
— Но я же вижу!
— Видит она! — засмеялся другой. — Видит, что юбкой мешается!
Кто-то ещё хмыкнул. Смех короткий, усталый — но от него стало холоднее, чем от воды.
Я отступила, чувствуя, как горит лицо. Слова застряли где-то между зубами, и если бы я их выплюнула, они наверняка были бы нецензурными.
Но я не могла — “архивариусы так не говорят”.
Проклятье.
Пока они спорили, трещина у кромки поползла дальше. Ещё немного — и весь склон уйдёт. Где-то выше послышался окрик Морна, Элла перекликнулась с ним через поток. Все были заняты. Если я сейчас начну звать, пока объясню — поздно будет. Времени не было совсем.