«Теперь уже осталось совсем немного», — подумала она и крепко зажмурилась.
Спальня, в которой они сейчас находились, была одной из бесчисленного множества комнат огромного замка Стэнфорд-Холл, уже много поколений принадлежащего предкам Виктории. За окнами этого роскошного помещения начинался сад, протянувшийся на многие мили, когда-то ухоженный, но теперь пришедший в запустение. Комната, в которой Виктория жила с раннего детства, была обставлена антикварной мебелью.
Борис несколько раз судорожно дернулся, застонал, достиг кульминации и испустил последний долгий вздох облегчения. Несколько мгновений он приходил в себя, стоя на четвереньках позади Виктории, затем утробно, торжествующе засмеялся, игриво похлопал молодую женщину по бледным ягодицам и высвободился. Виктория оставалась стоять на четвереньках до тех пор, пока Пожарнов не слез с кровати, чтобы отправиться в ванную. Сознавая, что он пробудет там какое-то время, занимаясь тем, чем всегда занимался после полового акта, Виктория рухнула на кровать, вытирая слезы о край тонкой кружевной наволочки.
В этот самый момент зазвонил телефон. Виктория сделала медленный вдох и выдох, немного успокоилась и сняла трубку.
— Алло, — слабо произнесла она.
— Виктория? Это Джон Филлипс.
У нее на лице тотчас же появилось выражение удивления, смешанного с радостью.
— Не могу поверить, что это действительно ты! — выдохнула женщина.
Она распутала телефонный шнур, забралась под одеяло и свернулась клубком.
— Я позвонил не вовремя? — спросил Джон.
— Что ты! Наоборот, ты даже представить себе не можешь, как я рада слышать твой голос именно сейчас, — Виктория помолчала, пытаясь совладать с собой. — Но почему ты звонишь после стольких долгих лет?
— На самом деле нет никакой причины. Так, просто решил поговорить.
— Джон, прошло восемь лет. Почему-то мне кажется, что это неправда.
— В самую точку. Если честно, я тут подумал, а не наведаться ли к тебе в гости.
— Что? Ты приезжаешь в Лондон? — воскликнула Виктория. — Когда?
— Скоро. И я решил заглянуть в Стэнфорд-Холл, если ты ничего не имеешь против.
— Это было бы просто замечательно! Но когда?
— Точно пока не знаю. Я слышал, сейчас за́мок кишит проклятыми иностранцами. Это правда? — со смехом спросил Джон.
— Джон, не забывай, ты сам и есть проклятый иностранец, — улыбнулась Виктория.
— Опять в самую точку. Что, если я приеду на выходные, на открытие сезона охоты на фазанов? Наверняка у вас соберется любопытный сброд. Не сомневаюсь, братец Энди будет в ударе. Я с нетерпением жду возможности снова увидеть всех вас.
Джон был удивлен теплым отношением бывшей подруги и никак не мог перевести разговор на то, ради чего он на самом деле и позвонил.
— На открытие сезона народу всегда собирается очень много, но почему бы и нет, если это тебя устраивает? Я буду очень рада снова увидеть тебя, Джонни. В любое время!..
Джон наконец решил перейти к делу.
— Как знать, быть может, среди гостей окажется несколько генералов крупного бизнеса, с которыми мне будет интересно пообщаться. Я тут начал подыскивать себе новую работу, может быть, переберусь обратно в Лондон.
— Правда? Ты это серьезно? А я уже отчаялась дождаться твоего возвращения. — Виктория даже не пыталась скрыть свой восторг.
— Посмотрим, — пробормотал Джон. — Кстати, это правда, что твой отец связался с каким-то украинским магнатом?
— Если это тот, кого, на мой взгляд, ты имел в виду, то он русский. Ты с ним обязательно встретишься. В последнее время он буквально живет здесь. — Голос Виктории внезапно погас.
— Мне сказали, что Восточная Европа в наши дни предоставляет массу возможностей, — заметил Джон. — Когда открывается сезон?
— Двенадцатого августа. В этот день на охоту съезжаются все большие шишки. Это дело престижа.
— Замечательно. Значит, увидимся одиннадцатого. Если для меня найдется место, — добавил он.
— Джонни, для тебя место найдется всегда. Я жду не дождусь твоего приезда.
В трубке послышались частые гудки. Джон закончил разговор.
Виктория глубоко вздохнула, положила трубку и улыбнулась собственным мыслям.
Ее воспоминания были прерваны возвращением Пожарнова.
— Ты была просто фантастической, дорогая, — язвительно заметил он, тяжело плюхнулся на кровать и принялся ласкать плечо Виктории влажной, заскорузлой ладонью.
Та отпрянула.
— Пожалуйста, Борис, не надо.
Пожарнов и не думал убирать руку.