- И всё же, - гнул своё Шишкин, - торопиться следует, не поспешая.- Бесспорно, литература отражает жизнь, но и жизнь отражается на литературе. Событие, описанное в рассказе, вполне реально и обязательно найдутся те, кто воспримет его как намёк. - И, понизив голос до дерзкого шёпота, Шишкин приблизился к чуткому редакторскому уху.
- Не может быть! - ахнул Разномастный. - Господа, откройте окна, жара невыносимая. Хотя мы издание независимое, но и для свободы существует естественный допуск, именуемый здравым смыслом. Мы не можем бездумно принимать желаемое за действительное. Ибо тот, кто протягивает нам руку спонсорской помощи, должен быть уверен, что она не повиснет бессильно в воздухе.
- Словеса... Словеса... Словеса... - напомнил о своём существовании критик Чистоплюйский, известный в кругах близких к искусству, но далёких от реальности. - Меньше всего нас должна интересовать роль личности в данной конкретной истории. Наш идеал не личность, а наличность. Кто банку не грешен, Богу не виноват. Все мы на подозрении, даже оправданные судом. Тем более спонсоры. Они нуждаются в прибыли, значит, хорошо всё, что ей способствует. Но прибудут ли денежки тому, кто боится собственной тени?
У Разномастного, принявшего волну за спасательный круг, мгновенно отлегло от сердца. Кто не доказан, тот не наказан. И, значит, этот милый Чехонте... Но Шишкин, бодаясь, как телёнок с дубом, с редакторской наивностью, твёрдо держался того мнения, что надежнее помолчать, чем промычать.
- Будь наши спонсоры Спенсерами, я бы, натурально, согласился с доводами коллеги Чистоплюйского. Но эти господа предаются философии исключительно на поминках. Вопрос, чьих? И нас водила молодость в сабельный поход, но этот род оружия устарел и снят с вооружения. Какой смысл размахивать им без надобности, бросаясь в сатирическом раже на плохо лежащий факт, как собака на кость? Что может привести нас к непредсказуемым последствиям, неразлучных с демократическим образом мыслей.
- Господа, закройте окно, меня знобит, - окончательно сник Разномастный. - Коллега Шишкин прав даже в своей неправоте. Так называемые таланты в литературе мимолётны. Этакие свадебные генералы. А мы, её чернорабочие, нуждаемся в постоянстве, чтобы спокойные, как пульс покойника, прожить в ней долго и счастливо.
- Лучше быть дураком, как все, чем умным, как никто, - снова пропищал кто-то, на сей раз не подвершийся остракизму. Эта неновая, но всех объединившая мысль, разумеется, не попала в ответ редакции виновнику переполоха. Заждавшийся, как рысак в стойле, Антоша Чехонте был немало удивлён, прочитав следующее: "Ваш рассказ не показался нам интересным, хотя и свидетельствует в пользу определённых способностей автора. Будет обидно, если вам не удастся проявить их в полной мере"... И подпись: Цветы Зла.
Борис Иоселевич