Потом мы столкнулись на кассе.
Со словами:
— О, у вас немного, проходите вперёд, — она меня вынудила встать в очередь перед ней. Кстати фраза, сказанная нарочито громко, чтоб быть услышанной окружающими, указывала, по её мнению, на несостоятельность меня, как покупателя. А пропуск вперёд — явное желание заглянуть в мою корзину и посмеяться над скудным ассортиментом выбранных мной продуктов.
Этого я допустить не мог. Я лёг на корзину, и вытаскивая из под себя продукты, аккуратно кидал их на ленту, стараясь не попасть в голову кассиру.
Наконец, всё это закончилось, и я пулей выскочил на улицу. Но и здесь она не оставила меня в покое, выйдя за мной так быстро, словно девушка-кассир, из солидарности, пропикала её продукты одним пиком сразу. Видимо понимая, что я ещё не добит.
Наши встречи перешли на постоянную основу. Я бросал свой Шевроле на стоянке и, схватив первую попавшуюся тележку, мчался в сырный отдел. Меня тянуло туда как умалишённого. И всё для того, чтобы поругаться, и высказать ей всё о её чванливости, хамстве и неуважении ко мне. Она появлялась как всегда с улыбкой и своим неизменным «здравствуйте». Весь мой апломб сразу куда-то исчезал, вероятно, из всего вышесказанного, главное слово было «тянуло».
Я снова и снова мчался в отдел прокладок и стоял там, затаив дыхание. И даже если она не приходила, я знал, что она знает, где я. Это успокаивало и дарило надежду, что наша сегодняшняя встреча была не последней.
Были, конечно, и всплески, вернее всплеск один раз. Я стоял в сырном отделе и ничего не подозревал. Вдруг кто-то положил мне руку на плечо. Это была она.
— Есть два билета в театр, — сказала она. — А вот идти мне не с кем. Вы не будете так любезны?
Ну, всё. Это была вышка. Унизить человека тем, что он не может купить в театр даже один билет. Это кем же надо быть? Но халява, красивая женщина и предложение, прозвучавшее томным голосом, засунули эти слова так глубоко в меня, что я даже стесняюсь сказать, куда.
Сидя в театре рядом с ней и поглядывая на неё искоса низко голову наклоня, как поётся в одной известной песне, я понял — чтобы бороться с её надменностью надо её изучить. А для этого надо быть как можно ближе к изучаемому объекту. Эта мысль будоражила своей новизной. Единственное, что не давало прочувствовать её до конца — неумелые действия мавра, и вследствие чего долгие и неубедительные крики недодушенной Дездемоны.
После этого всё изменилось. Мы стали встречаться в разных отделах супермаркета. Наверное, это было ребячеством. Но тот, кто этого не испытал, даже не сможет понять, как звучит обычное «здравствуйте» среди яиц, овощей или неприглядного, наваленного нелепыми кучами, мяса.
Кольца на пальце у неё не было. Да-да, я это высмотрел. Это было необходимо. Ведь ругаться с замужней женщиной и с незамужней — большая разница. Это как наехать на мастера спорта по самбо, или на дрыща, который меньше вас, ниже вас, и явно вас боится.
Однажды она приехала в магазин на Ниссан Ноут. У меня на глазах выступили слёзы. Неужели эта женщина, прониклась уважением ко мне, и к моему старенькому Шевроле? Этого, к сожалению, больше не повторилось. Но у себя в голове я отметил сей случай, как хороший знак.
Много позже я узнал, что огромные внедорожники, на которых её привозили, принадлежали НИИ, в котором она работала. А работала она референтом, и в нагрузку ей дали задание закупать продукты на многочисленные корпоративы того самого НИИ. Почему? Да потому, что по словам её директора, с её же слов, у неё был отменный вкус. Что, кстати, я и подтверждаю, указывая на себя, как на предмет её выбора.
Но продолжаться так вечно не могло. Всё это должно было прийти к кульминации, апогею, так сказать. Так и случилось. Однажды, она подвезла свою тележку с продуктами к моей собачьей переноске, и безапелляционно забила её доверху, захватив задний диван, нишу в подлокотнике и отчасти бардачок. Свои же продукты я скромно запихал под водительское сиденье. И удивительное дело, это совершенно не показалось мне, хоть сколько-нибудь унизительным. После этого она уверенно села рядом со мной на пассажирское сиденье, мгновенно покраснев и выдохнув:
— Ну вот, как-то так...
С тех пор она оттуда не выходила. Ну, это я так, образно.
Тихий зимний вечер. Я сижу в своём неизменном Шевроле, нагло припарковавшись на автобусной остановке, напротив здания НИИ, где до сих пор так и работает та, которая дала понять, что не всё так, как кажется. Нет, я не изменился. В душе я также подозреваю всех незнакомок в том, что они вероломно хотят сломать моё эго, и диким табуном промчаться по моему гордому, но крайне ранимому «я».