- Где Азизбек? - спросил Соколов.
- Мы его расстреляли, - ответили парламентёры, - он был против воли аллаха.
- Привезите тело, - потребовал Степан.
Через полчаса он убедился, что парламентёры говорили правду.
- Ну и правильно сделали, - сказал Соколов. - Закаспийское правительство вообще было создано против воли аллаха. Пророк Магомет что говорит? Всякая власть от бога. А в Туркестане сегодня существует только одна власть - Совет Народных Комиссаров.
После этого он объявил условия капитуляции: сдать всех лошадей и всё оружие; в Красную Армию бывшие басмачи будут приняты в ближайшем населённом пункте, где есть Совет рабочих и солдатских депутатов; до этого населённого пункта придётся следовать в качестве пленных.
Парламентёры согласились.
- Берите воду, - сказал Степан. - Даю вам полдня сроку на похороны своих убитых. Выступаем вечером.
В суматохе сборов Соколову всё никак не удавалось поговорить с Хамзой.
Он нашёл его в группе актёров. Хамза разговаривал с Кары Якубовым.
- Степан Петрович, а вы просто прирождённый артист! - восхищённо защёлкал языком Кары Якубов. - Такого зрелища, какое было здесь, не увидишь, пожалуй, ни в одном театре мира.
- Война из людей артистов делает, - сказал Соколов. - Недаром в газетах пишут - на театре военных действий...
- Театр войны - жестокое зрелище, - задумчиво произнёс Хамза. - Страсти обнажены до предела... Хотелось бы когда-нибудь на сцене достичь такого накала страстей...
Степан отвёл Хамзу в сторону.
- А чего такой невесёлый?
- Есть причина.
- Какая?
- Мне не хотелось бы говорить об этом...
- Не стесняйся, выкладывай.
- Это была опасная инсценировка, Степа, - вздохнул Хамза. - И Азизбек мог обратиться к своим людям от имени аллаха...
- Не поверили бы! - рубанул воздух рукой Степан. - Ты посмотри на этих бывших басмачей... Кто они? Голь перекатная... Халаты рваные, сёдла обтрёпанные!.. А у Азизбека рожа холеная и бешмет из тонкого сукна... Я это сразу приметил, когда он к нам подъезжал... Даю, говорит, вам один час времени... А ребята его через час ни гугу, не захотели лоб под пули подставлять. Вот тут-то я и стал соображать, как их умом взять, а не силой. Если, думаю, классовый состав банды неоднородный, значит, им Азизбек с его Закаспийским правительством - как зайцу пятая нога...
- Всё правильно, Степан, но нельзя забывать, что на Востоке имя аллаха...
- Да ведь ты же сам мне говорил, - перебил Хамзу Степан, - что аллах - он за бедных, за справедливое общество?.. Это у нас в Фергане басмач - сытый, из байских сынков, из богатеньких! А эти, которые на нас шли, - из бедняков или середняков, их на газават почти насильно мобилизовали! Так если к нему, к здешнему басмачу, от имени аллаха обратиться, кому он поверит? Мне, представителю власти рабочих и крестьян, или Азизбеку - представителю баев и господ? Зачем ему в рваном халате на газават идти против таких же, как он сам? Мы ему новый халат хотим дать, а Азизбек последний норовит снять... Ты думаешь, они не соображают? Соображают. Азизбека-то шлёпнули, а к нам пришли. Вот и кумекай теперь - не прав я был или прав, когда обратился к ним от имени аллаха, милостивого и милосердного?
2
Заслуги Алчинбека Назири в революционном движении в Ферганской долине были широко известны и общепризнанны.
Особенно памятно было всем его героическое участие в выборах в Учредительное собрание в Коканде.
Этот высокий акт гражданского мужества, едва не стоивший ему жизни, позволил Алчинбеку Назири стать одним из руководителей союза трудящихся мусульман города. На этом посту он успешно боролся против мухтариата и всемерно способствовал победе Советской власти над автономистами.
После окончательного разгрома мухтариата Алчинбек Назири вступил в партию. Когда в городе Фергане (бывшем Скобелеве), в связи с новым административным делением, был создан ревком вилайета, его направили туда заместителем председателя, что соответствовало должности заместителя председателя губисполкома.
Естественно, на новом месте Алчинбек не забывал про старых друзей. Например, в Фергане организовали первую советскую трудовую школу. Директором школы Алчинбек рекомендовал друга юности Хамзу Ниязи, одного из зачинателей прогрессивной детской педагогики ещё в предреволюционные годы. Безусловно, ничего предосудительного в этом не было, но злые языки начали поговаривать, что товарищ Назири, мол, иногда предпочитает приятельские отношения деловым качествам (а кто их не предпочитает иногда?).
В данном конкретном случае это были абсолютно беспочвенные обвинения. Хамза Ниязи вполне справился с порученным ему делом. В короткий срок он собрал вокруг себя лучших преподавателей Ферганской долины: математика Кары Ниязи (не родственника, просто однофамильца), учительницу географии и французского языка - одну из самых просвещённых женщин-узбечек того времени Ойшу-ханум, блестящего знатока арабской и персидской письменности Дадамата-дамлю, Халмухаммада Ахунди - горячего энтузиаста такого совершенно нового в первые годы Советской власти предмета, как обществоведение.