51
В конце августа Ахмаду Акифу показали пустую квартиру в квартале Аз-Зайтун[70], владельцем которой был служащий из управления отчётностью в министерстве общественных работ, осведомлённый о его настойчивом желании переехать. В ней проживал один чиновник, но он вынужден был расторгнуть договор, чтобы переехать в другой город, и владелец пригласил Ахмада Акифа и рассказал ему о квартире. Они быстро пришли к согласию о том, что переезд состоится в начале сентября, в срок, когда жилище освободится. Семейство обрадовалось известию о скором отъезде из Хан аль-Халили с его мрачными воспоминаниями, несмотря на то, что покинет его подобно птице с подрезанными крыльями. Отец мучился от высокого давления, что отравляло его уединение, мать же охватила грусть, она похудела, веселье её исчезло, и старость покрыла её своим одеянием. Ахмад – при всей своей скорби – видел на горизонте звезды, что двигались, хоть и медленно.
В эти дни все говорили о справедливости к тем служащим, о которых забыли, и потому появилась надежда получить седьмой ранг по службе. Ахмад всегда пренебрежительно относился и к чиновникам, и к должностям, но в глубине души он обрадовался своему долгожданному повышению. Радовало его и то, что он станет начальником над четырьмя курьерами, разносящими входящую почту, и искренне был намерен с началом своего «руководящего поста» достичь новых побед в жизни государственной администрации, где пример подавал высший руководитель – «мудрый учёный»! Да и потом, кто знает, что скрывает от него будущее? Перед ним – долгая служба в правительстве, почти что двадцать лет, и возможно, он достигнет и других рангов? Может быть, правительство сделает лучший выбор, пусть и напоследок?!! Но это не всё; вышло так, что ему пришлось сопровождать свою мать посмотреть новое жильё, а там хозяин квартиры позвал их к себе, выпил кофе с Ахмадом в гостиной, в то время как его супруга пригласила его мать. Когда они уже возвращались, мать похвалила супругу хозяина и его сестру, рассказав о ней: «Она – вдова, тридцати пяти лет, воспитанная и красивая». Тут воображение Ахмада оживилось!.. Вдова тридцати пяти лет, воспитанная и красивая. И он, и она – в одном доме, ему уже – за сорок, он холостой, к тому же коллега её брата, и нет разницы в возрасте с его стороны, которая бы могла отпугнуть, а с её стороны – нет свежей юности, которой бы она хвастала перед ним. По-видимому, жизнь ещё полна надежд, да и кому знать сокровенное, кроме Аллаха? Однако эти мечты не сбудутся, да и галстук на нём чёрный! О Боже! Что у него за мечты, которые так бесстыдно носятся в голове? В тот момент, возможно, Наваль украдкой глядела, например, на Ахмада Рашида.
Так и тянулась перед ним вереница кварталов, не придавая значения ничему, как будто в совсем недавнем прошлом их обитатели не потеряли своего жилья в престижных местах. Глухая, чёрствая, словно земля, жизнь, которая, тем не менее, взращивала надежду, как та самая земля взращивает в чреве своём зреющий цветок. Ахмаду взгрустнулось, но не было иного пути, как надеяться.
Они начали готовиться к отъезду; свернули ковры, разобрали шкафы и кровати, собрали посуду, книги, мебель. Переезд был намечен на завтра...
После полудня в тот день пришла делегация женщин из их дома, чтобы попрощаться с отъезжающим семейством. Ахмад по-прежнему находился в своей комнате. В числе гостей были также и госпожа Таухида с Наваль. Все они сели во внешней гостиной, ибо это было единственное место в доме, где в это время можно было сесть. После ухода посетительниц госпожа Таухида и Наваль остались. Для Ахмада настал момент, когда нужно было идти в кофейню попрощаться с друзьями, и для этого пришлось пройти мимо двух гостей. Однако при его появлении женщина встала и протянула ему руку со словами:
- Как вы, Ахмад-эфенди?
Он с присущим ему смущением тихо поприветствовал её:
- Слава Аллаху, госпожа, благодарю вас...
Вслед за матерью поднялась и Наваль и он повернулся к ней и тоже протянул ей руку. Их руки встретились впервые за всё это время. Радостная дрожь прокатилась по его телу, однако он не вымолвил не слова и не поднял глаза...
Её мать сказала:
- Я по-прежнему прошу прощения за наше поведение у вашей матери. Может быть вы, Ахмад-эфенди, нас простите. Клянусь Аллахом, покойный был дорог нам, он – лучший из людей в этом мире, Господь знает...