- И мудро!
- В прошлом нет никакой мудрости!
- Боже мой!
- Если бы вы нашли в прошлом подлинную мудрость, это было бы совсем не наше прошлое!
- А наша религия?
Молодой человек вскинул брови от изумления, и если бы Акиф мог увидеть что таится за его тёмными очками, то увидел бы полный ненависти взгляд, порождённый бешенством. Юноша пробормотал:
- О наивная простота!
Акиф уже читал когда-то литературу по религиозной философии Братьев чистоты[30], и ему захотелось обобщить её в нескольких словах своему ненавистному собеседнику, чтобы защититься от подозрений в том, что он придерживается мнения простонародья о религии, с одной стороны, и чтобы запутать его, как тот запутал его самого, и сказал:
- В религии присутствует внешняя сторона, ощутимая простым народом, и интеллектуальная суть для мыслителей. Есть истины, в которые культурный человек верит без стеснения, такие как вера в Аллаха, в Божественный закон, в деятельный разум!
Юноша презрительно пожал плечами и сказал:
- Современные учёные знают содержание мельчайшей частицы элемента и миллионы других миров, что находятся за пределами нашей солнечной системы. Так где здесь Аллах и всякие религиозные мифы?! И какая польза от размышлений о вопросах, которые невозможно разрешить, когда перед нами стоит столько проблем, что их не счесть, но их можно решить, и мы должны найти им решение?
Затем молодой человек быстро улыбнулся и сказал, уже без своей плавной интонации:
- Нам нельзя привлекать третьего участника в этот разговор!
- Разумеется... разумеется, профессор, однако не забывайте, что всегда первоначальное знание это неверие...
Их разговор прервал громкий гневный голос Сулеймана Атта; по-видимому, его напарник по игре, Сейид Ариф, вывел его из себя своей болтовнёй; так что эта обезьяна разозлилась и крикнула ему:
- Поистине, это Аллах, Справедливый и Мудрый, лишил тебя сил!
Ахмад Акиф вспомнил то, что говорили о Сейиде Арифе час тому назад, и с улыбкой посмотрел на Ахмада Рашида, а тот ответил на это однозначной улыбкой и сказал:
- Наш друг пробует таблетки и возлагает на них искренние надежды!
Их внимание привлекла группа людей, одетых в джильбабы, окруживших стал у входа в кофейню. Каждый из них подсчитывал толстые кипы финансовых бумаг, что представляло собой удивительное зрелище, полное контрастов. Ахмад Акиф сказал:
- Наверное, это те, кто разбогател на войне.
Его собеседник сказал, соглашаясь:
- Они расстанутся с одним классом и примкнут к другому!
- Война возвышает многих выходцев из низов!
- Из низов!.. Это верно, однако нет разделительной черты между низшим и высшим классом, и те, кто сегодня ходит в аристократах, ещё вчера был на дне. Разве вы не знаете, что завоеватели из черни в прошлом питали уважение к нашим землям, согласно закону о ведении войны? И вот они, те, кто составляет высшее сословие, пользуются престижем, славой и бесчисленными преимуществами.
И впервые Акиф был близок к тому, чтобы согласиться с ним без всякой тяги к возражениям, и сказал:
- Таково и моё мнение!..
Юноша дополнил свои слова:
- Карл Маркс считает, что рабочие добьются окончательной победы, и весь мир станет одним единым классом, пользующимся всеми жизненными потребностями и достигшим идеала человечества; это и есть социализм!..
Они замолчали, словно их сморила усталость, и Акиф стал мучительно размышлять: «Ну и мнения!.. Фрейд и Маркс, частицы и миллионы миров, социализм!» Он украдкой бросал на того взгляды, горевшие ненавистью, презрением и яростью, и совсем не думал, что натолкнётся в Хан аль-Халили на того, кто бросит вызов его культуре и заставит признать, что на каждого умного человека найдётся тот, кто умнее его!.. Разве ему достичь в этом мире покоя?!
В этот момент юноша снял свои очки, чтобы протереть платочком глаза, и тут Акиф обнаружил, что правый его глаз стеклянный! На первый взгляд он поразился, а затем отвратительное чувство удовлетворения поглотило его, ибо в его уродстве он чувствовал своё превосходство. Что за лицо у того было!..
Он немного помедлил, затем покинул кофейню, возвращаясь домой; душа его была взволнована; в нём поднималась буря, но к счастью, он неожиданно вспомнил того мальчика! Как же быстро у него сменилось настроение и на его воспалённые чувства повеял влажный ветерок, унёсший с собой знаки ненависти и гнева, и перед ним предстали его большие глаза, пленяющий взгляд. Он тяжело вздохнул, совершенно сбитый с толку и прошептал про себя: «Я обязательно увижу его ещё раз!»
7
Утром на следующий день он проснулся энергичным и бодрым, открыл окно и взглянул из него на странный квартал, который потягивался, просыпаясь ото сна; в лавках поднимали ставни, распахивались створки окон в квартирах, а продавцы молока и газет расходились по перекрещивающимся путям и беспрерывно призывали покупателей. Его внимание привлекло появление нескольких групп учителей начальных школ для мальчиков, толпами следовавших к своим школам, одетых в чёрные джуббы[31] и белые чалмы. Они упоминали о жареных кукурузных хлопьях, и он прислушивался к ним с наслаждением; все вместе они распевали: «Неужели не прошло то время, когда человек был безвестен?»[32] Он начал петь вместе с ними, пока они не дошли до последних слов: «Он вводит в Свою милость кого пожелает, а для беззаконников он приготовил мучительные страдания»[33]. Он вспомнил болтовню Ахмада Рашида, адвоката; вот уж действительно, он один из тех, для кого Аллах приготовил мучительные страдания!... И это ему по заслугам!..