Много ли, мало ли прошло времени, но он очнулся от треска стула и поднял голову, и увидел, как она встала, чтобы уйти внутрь, и вообразил, что на её лице блеснуло что-то вроде улыбки; она же повернулась, чтобы войти в комнату. Он вернулся к другому окну, спрашивая себя, в чём заключался смысл её улыбки?... Почему девушка улыбнулась? Насмехалась ли она над его лысиной? Или смеялась над него робким застенчивым взглядом?... Или удивилась, посчитав это ухаживанием немолодого человека, годящегося ей в отцы? Да, ей-Богу, в возрасте её отца!... Если бы ему удалось жениться в своё время, то у него бы родилась дочь её возраста, и он бы не стал кидать вокруг себя такие растерянные и смущённые взгляды. Однако он решил отдать своё сердце любой девушке, которая возбудит его голод и стыд самыми невинными взорами! От отчаяния и смущения он улыбнулся, и его губы обнажили жёлтые зубы! Загремела пушка, раздался крик детей, и он удивился, как прошло полчаса без размышлений о голоде и жажде, и муэдзин своим приятным голосом закричал: «Аллаху Акбар... Аллаху Акбар», и Ахмад громко ответил: «Нет Бога, кроме Аллаха».
Затем он отошёл от окна и пошёл в зал. Все втроём они собрались вокруг стола и заморили червячка абрикосовым компотом, затем утолили жажду, и мать принесла блюдо с варёными бобами, и они жадно приступили к еде, начисто опустошив тарелки. Отец сказал, запивая еду водой:
- Полагаю, что самым уместным будет отложить бобы до тех пор, пока не придёт черёд другой еды, иначе насытимся только ими одними.
Мать рассмеялась:
- Ты это говоришь каждый год, но помнишь лишь то, что осталось от бобов.
Однако в животе ещё было достаточно места. Принесли фасоль, фаршированный перец, жареное мясо, и руки, глаза и зубы все вместе энергично и молчаливо приступили к делу. Не только лишь от еды Ахмад получал удовольствие, но и от приятных мыслей, теснившихся в его маленькой лысой голове, и ограничивавших его аппетит к еде: в том числе то, что та девушка была его соседкой, и то, что её квартира была рядом с его, и вполне возможно было ожидать их встречу, так же как встречу их глаз и волнение. И кто знает, что случится после этого? Он бросит сердце в пучину, где возвышается надежда и спадает отчаяние, пропадает надежда и приходит разочарование, удаляется мрачный горизонт, и безопасный берег вселяет ему уверенность. Как знать, где его прибежище и куда предстоит дойти? Он считал удовольствием ту бдительность, которая зашевелилась в его угасшем сердце. В этой бдительности была радость, плата за которую – кровь и покой. А разве он отрицает, что его сердце застыло от холода, было недовольно своим сном, что ему невыносима была безмятежность? И вот она, та, что владеет этой бдительностью, незаметно проникает в его сердце, и с балкона возвещает о своём постоянном присутствии, но что же повлечёт за собой? Какова её цель? При нынешней радости его совсем не заботило то, что несёт в себе завтрашний день, озарится ли горизонт или солнце его зайдёт, улыбнётся ли ему удача или нахмурится. По его мнению, сердце его выздоравливало, и вот уже несколько дней, как оно тряслось от возбуждения, дрожало от радости, в растерянности веселилось, смущалось от надежды, надеялось в страхе и боялось в наслаждении. Такова жизнь, а жизнь прекраснее смерти, какое бы беспокойство ни выпало на долю живому, и как бы ни было покойно мёртвому...
11
Он вышел из дома до наступления вечера, и отправился в «Захру», где встретился с друзьями. Они стали беседовать, попивая чай, и разговор зашёл о посте, и о том, что многие, особенно жители Каира, не выполняют эту обязанность по неубедительным причинам.
Сейид Ариф объявил мастеру Завте и Аббасу Шафа со смехом:
- Вы оба, возможно, в состоянии воздержаться от еды и питья, а вот что касается «как», так это лёгко и без всякой религии!
Аббас Шафа сказал с издёвкой:
- А не предпочитаете ли вы стать «мужчиной», как и мы, хоть бы вы и согрешили?
Сейид Ариф сказал на своём наречии:
- От моей болезни есть лекарство, а вот от вашего недуга, повелитель жён, нет лекарства?!
Аббас Шафа пожал плечами и сказал, не запинаясь и не краснея от смущения:
- Не вам меня упрекать, и не мне упрекать вас!
- Давайте обратимся к мастеру Нуну для решения этого вопроса. Мастер Нуну, кем бы вы предпочли быть: Аббасом Шафа или Сейидом Арифом?
Нуну громко засмеялся и сказал:
- Я предпочитаю не быть ни одним из вас!