Как хорошо было бы, если бы он избавился от нового унижения и купил себе феску, не такую выцветшую и сморщенную, как старая. Однако он уже не молод! Ему сорок, а девушке нет и двадцати! Сама жизнь поставила между ними преграду, которую под силу преодолеть лишь чуду, но откуда ему явится чудо?! Впервые с тех пор, как он открыл дверь в квартиру для двух посетительниц, он был таким подавленным: ему припомнилось то сомнение относительно своей сексуальности, и он нахмурился и очнулся от радостного упоения, а перед его глазами в темноте дороги предстало улыбающееся лицо девушки, и он пробормотал: «Что за глупая оплошность!» Но одна вещь не пришла ему в голову: что он по доброй воле протянул руку той жизни, которая закралась в его сердце, и которую он душил в себе, ища убежища в смертельном покое. Так пусть он позволит ей пульсировать и цвести, и пусть ждёт своего приюта за завесой неизвестности. Никогда уже ему не будет хуже того, что пришлось испытать: время закалило его. Одна идея пришла ему на ум, и он снова задал себе тот же вопрос: «А является ли любовь такой вещью, от которой не страдают?..» Если это не смутная страсть, берущая начало в тайниках души, то любовь ли это?.. Разве это не тоска, сжимающая его стонущее сердце?.. Разве это не небесная радость, от которой в восторге и душа, и весь мир?.. Разве это не страдание из-за опасения неудачи и возврата к одиночеству и унынию?.. Разве не обитает это наивное милое лицо в его сердце, не взращивает ли его мечты, не порождает ли надежду и боль?.. Да нет же, это и есть любовь, и он ведает об этом!
Он вернулся в «Захру» и обнаружил там товарищей, беседующих и попивающих чай; увидел Мухаммада, который сидел рядом с отцом и обводил кофейню большими глазами, и обрадовался, заметив его, ведь он был посланником его любви, всей душой его тянуло к нему. Он занял своё обычное место рядом с мастером Ахмадом Рашидом и стал слушать Сейида Арифа, воодушевлённо говорившего:
- Немцы воспользуются густым осенним туманом, сойдут на английское побережье и закончат войну!..
В тишине, когда нервы у всех были спокойны, Камаль Халиль со смехом спросил:
- Как сошёл Гесс?!
Сейид Ариф, не обращая внимания на его слова, продолжал:
- И надменная Англия падёт замертво до того, как придёт в себя от ужаса этого удара.
Ахмад Рашид спросил:
- А как Германия завоюет Англию, когда её войска ввязаны в ту страшную борьбу в России?
- Фюрер приготовил специальную армию для нападения на Англию, и предполагаю, что Англия падёт раньше России, если не вместе с ней!
Ахмад Рашид спросил:
- По-видимому, вы не знаете правду о России: Советская Россия это не та, царская Россия, а советский народ это народ из стали, веры и решимости, и он, вероятно, отступил, чтобы сделать передышку, но он никогда не сложит оружия, и не признает мотивов для поражения...
- А как же хранилище номер тринадцать?
Учитель Нуну, потирая ладони, сказал:
- Это арсенал пуль, которые вы хотите...
Ахмад Акиф спросил:
- Но почему тогда это хранилище не используется, если то, что о нём говорят, верно?
- Из милосердия к человечеству. Фюрер никогда не прибегнет к использованию своего страшного хранилища, только лишь если отчается достичь победы привычной военной техникой, упаси Аллах!
Тут учитель Нуну махнул рукой официанту, чтобы тот принёс домино, и сказал так, как если бы ему надоел весь этот разговор:
- Да будут прокляты и те, и другие. Не немцы наши матери, и не англичане наши отцы, и пусть все они идут ко всем чертям...
Своим криком учитель Нуну отделил беседу от игры, и Акиф – как обычно – скоро обнаружил, что он остался наедине с адвокатом. Ему не хотелось разговаривать: сердце подсказывало ему вернуться домой, где сейчас были Наваль и её мать..., однако что ещё он может там делать, кроме как запереться в собственной комнате?... Меж тем, пока он говорил всё это себе, услышал, как адвокат повелительным тоном обращается к Мухаммаду:
- Эй, Мухаммад, время тебе возвращаться домой, повторять уроки!
Парнишка встал, и на губах его появилась улыбка, указывающая на смущение, и покинул кофейню! Ахмад Акиф удивился тону молодого человека и тому повиновению, что высказал мальчик: то не был тон наставника или заискивания перед его отцом...
Молодой человек уловил удивление собеседника и сказал:
- Девочки превосходят мальчиков, и родная сестра этого мальчика послушная и прилежная; он же проглатывает свои уроки, словно горькую полынь, и под разными отговорками пытается уклониться от них!