Но его окно всё так же было близко к её балкону, и оба были верны не связывающему их обязательству. Глаза встречались друг с другом, пока не познакомились и не привыкли. Их души влекло друг к другу, и ни молчание, ни робость не создавали преград для этого влечения. Он начал предполагать, когда внимательно разглядывал благосклонность и искренность в её взгляде, что был несправедлив в своих мыслях и чувствах к мастеру Ахмаду Рашиду, и что молодой человек, поглощённый социализмом и уничтожением устаревших догм, не обращается к любви и страсти. Он испил чистый нектар надежды, а затем неожиданно фортуна приблизила его к уверенности, когда однажды вечером уже в конце Рамадана отец дал ему поручение, и он был занят им всё время после полудня, а потому не смог появиться в обычный час в окне. На следующий день он нетерпеливо смотрел на него, но обнаружил лишь закрытый балкон!.. Напрасно он прождал, что тот откроется и покажется его девушка, но всё без результата!.. Предположил, что сегодня ей помешало появиться то же препятствие, что и вчера, если бы случайно не обнаружил её силуэт за балконными дверями!.. Он не сомневался, что она намеренно закрыла дверь балкона перед ним, как вчера он сам сделал это со своим окном, а это означало – да, его предположение верно! – что она заметила вчера его отсутствие. А может, она просто обиделась на него и придумала ему наказание, и вот сейчас выполняет задуманное. Он был склонен поверить своему предположению, но не обнаружил, что страдает из-за этого наказания; наоборот, ощутил наслаждение, которого до того не испытывал, пришёл в сильное возбуждение, начал щёлкать пальцами и ходить взад-вперёд по комнате в полной растерянности. На другой день он приблизился к окну с обновлённым духом, полный уверенности и надежды, и ощутил её присутствие ещё до того, как поднял на неё свои продолговатые глаза. Он намеревался посмотреть на неё вопрошающе, с упрёком, будто спрашивая: «Почему ты исчезла вчера?».
Сейчас же пришло время осуществить замысел!.. Он поднял свою маленькую голову, и их глаза встретились! Он призвал всю свою смелость, чтобы вскинуть брови, и удивлённо и задумчиво покачать головой, подобно тому, кто впервые стремится прыгнуть в бассейн, и подталкивает себя к прыжку. Но на миг застыл на месте больше, чем необходимо, и его разум воспользовался этим шансом, чтобы прибегнуть к отступлению!.. В ту ночь он жестоко порицал себя, яростно бил по лысине и в гневе кричал: «Где же хотя бы частичка мужественности?!!» Вот как он её любил. Он любил её из-за её больших глаз, наивного милого взгляда и жизнерадостности. Любил её потому, что его мечты – а мечты это единственный вид искусства, которым он овладел в совершенстве в этом мире – не позволяли ему расстаться с ней даже на час, и ещё потому, что он испытывал голод (в сорок лет!), и жажду мечтаний!...