Последствия прекращения учёбы для его социального и духовного существования были огромными, и в течение всей жизни он так не избавился от вреда, нанесённого ими. Что же до причины того, то его отец ушёл на пенсию в то время, когда ему было около сорока, потеряв доверие отдела из-за своей халатности и из-за нападения на двух инспекторов из управления. Ахмад Акиф был вынужден прервать свои занятия и поступить на службу в невысокой должности, чтобы кормить свою надломленную семью и воспитывать двух младших братьев, один из которых позже умер, а другой стал работать в Банке Египта. Ахмад был усердным и честолюбивым учеником, полным надежд. В первую очередь он хотел выучить право и жаждал сделать карьеру подобно самому Сааду Заглулу[11]. Его увлекали желания и мечты об этом, но когда его принудили бросить занятия, по мечтам был нанесён смертельный, кровавый удар: он едва держался на ногах от ужаса, его опустошил ожесточённый приступ безумия, разрушивший всё существование. Душа наполнилась горечью и мукой. В нём глубоко засело впечатление, что он угнетённая жертва хромой судьбы, притесняемый мученик, чья гениальность похоронена. После этого он не переставал оплакивать свой павший талант, чествуя воспоминания о нём по поводу и без повода, жалуясь на злосчастье и пересчитывая свои грехи, пока стенания его не обернулись болезненным помешательством. Коллеги привыкли выслушивать его, когда он говорил с дрожью в голосе: «Если бы я закончил учёбу и мне был бы гарантирован успех, то сейчас я был бы тем-то и таким-то!», или с горечью: «Сейчас мне около сорока, и представь, друг, если бы жизнь была такой, как ей следует, и мне не помешал бы злой рок, не был бы я уже давно адвокатом, гордо несущим службу в юстиции почти двадцать лет?! И чего было ещё ожидать от такого старательного человека, как я на протяжении двадцати лет?», или с сожалением: «Самый плодотворный период в истории Египта несправедливо обошёл нас стороной. Это время не считается с возрастом и унаследованным высоким положением: молодые запрыгивают в министерские кресла!» Он не упускал из виду шаги своих успешных одноклассников, продолживших учёбу, и нередко отрывался от газеты, что держал в руках, говоря с порицанием: «А знаете ли вы такого-то, о котором говорят и обещают ему...? Мы вместе учились в школе, класс за классом, и там он был нерадивым учеником, не жаждущим меня догнать когда-нибудь», либо язвительно восклицал: «Эфатулла?... Заместитель министра? Тот грязный мальчишка, который даже не понимал, что у него спрашивают?! Ну и жизнь!»
Затем он начинал рассказывать коллегам о каком-нибудь своём школьном таланте, и о том, что предсказывали ему учителя об этом. Таким образом, его чувства окрасились бурным возмущением, злобой и яростным высокомерием, а также ложной надеждой на свои способности. Это делало его жизнь постоянной мукой и страданием.
Затем его утраченная гениальность была обречена трудиться на второстепенной должности в архиве министерства общественных работ, но не сдалась, не успокоилась, и не отчаялась, а продолжала вместо этого ощупью искать способ, чтобы сломить оковы и пробить себе путь к свободе, славе и власти. Она переживала испытания и стремилась делать попытку за попыткой. Первым, о чём он думал, когда готовился дома – о дипломе юриста, о знании, к которому влекли его надежды с самого начала: он неизбежно должен был получить этот диплом, но так как адвокатская деятельность не считалась достижением высокой степени знаний, как это было в эпоху Саада[12] и Аль Халбави, он начал уничтожать книги по юриспруденции и брать из библиотеки мемуары, и погрузился в учёбу на целый год, которая в итоге подвела его к экзамену.
Однако он провалился на двух предметах, что пронзило его высокомерие смертельным ударом и поставило в затруднительное положение перед теми, кто внимательно следил за новостями о его талантах, заставив его принести извинения за свой провал и сослаться на мнимую болезнь, лишившую его возможности продолжать учёбу. Он не отказался из осторожности утверждать о болезни и после этого, ибо боялся ещё раз сдавать экзамен, испытывая страх перед проверкой своих талантов в открытую, так как это сообщит людям о его результатах, и питал склонность к свободной науке. У него неожиданно сорвалось с языка, что он питает отвращение к экзаменам и дипломам, затем он убедил себя, что его ненависть к экзамену по праву есть следствие его неготовности к нему из-за нерадивости или недостаточной способности, и на этом бросил учёбу, чтобы найти естественную сферу применения своей знаменитой гениальности.