Он тешил себя надеждой увидеть её ещё раз и завоевать третью улыбку, но тут подоспел слуга и закрыл дверь на балкон. Он почувствовал разочарование и сожаление. Затем он отошёл от окна; на часах было почти девять, и вспомнил, что должен увидеться с товарищами в «Захре» – он был последним из друзей, назначивших встречу в кофейне, – и надел новую одежду – костюм, феску, ботинки, рубашку. Посмотрел на себя в зеркале, и ему понравилось своё отражение во всём новом и элегантном. На память пришли дни минувшей молодости – до того, как время так жестоко обошлось с ним, – когда он ещё знал, что такое элегантность!.. Он вышел из дома, счастливый и весёлый. Медленно пошёл, опьянённый вином надежды и мечтаний, растерянный от ликования, спрашивая себя: «А что после улыбки?... Что же после, о судьба?!»
20
Рушди возвратился в свою комнату, зажёг сигарету и закурил, стоя у окна и наведя взгляд на заветное окно, ожидая пока в нём не промелькнёт его прелестная соседка. Надежда его оправдалась, и в окне показалось её новое платье и серая накидка на плечах. Однако она сразу же отошла, как будто убегала прочь от его пронзительного взора. Молодой человек рассмотрел её накидку, и ему в голову пришла мысль, что она собирается выйти из дома. Он не колеблясь подошёл к гардеробу и начал одеваться. Спустя считанные минуты он покинул дом и спросил себя, где же лучше всего её ожидать?... Тут ему припомнился лабиринт узкого прохода, связанного с Новой Дорогой, и он быстро отправился в ту сторону. Затем остановился на тротуаре, в том месте, где проход соединялся с дорогой. Улица кишела потоками прохожих, что спускались из района Дарраса, тележками-двуколками, битком набитыми молодыми людьми и девушками, что пели, плясали, били в барабаны. Он продолжал стоять на своём месте и ждать с улыбкой, посматривая одним глазом на бушующую улицу, а другим глазом на проход, карауля и надеясь. Он был знатоком подобных ситуаций; нетерпение не овладевало им, хотя обстоятельства и не требовали долго ждать: он сразу же увидел девушку, показавшуюся в начале прохода; а с ней рядом шёл мальчик, сильно походивший на неё. Он отвлёкся от неё, чтобы зажечь сигарету, даже не сомневаясь, что она видит его, но вот поняла ли она, что он ожидает её? Она шла по дороге к Аль-Азхару, а он следил за ней с близкого расстояния, и впервые увидел её целиком; казалось, ей было максимум шестнадцать лет: среднего роста, с проворными движениями, однако прекраснее всего было её лицо. Он не смог полюбоваться ею, так как она быстро дошла до остановки и села в женский вагон, а вместе с ней, по всей вероятности, и её брат. Он сел в следующий вагон, что был позади её вагона, чтобы увидеть, когда она сойдёт, даже не зная, где окончится это преследование, и трамвай двинулся в путь...
Он заговорил сам с собой: «Лицо этой девчушки 7,5 из 10, а тело 6,5 из 10, но через некоторое время мы узнаем, тяжело с ней или легко, будет она играть в любовь, или мечтать об обручальном кольце? Мы всё узнаем в своё время, но если она из тех, что мечтают об обручальном кольце, то дело будет сложным, а может и неприятным. Однако прежде всего нам следует сосредоточить внимание на одном: вовлечь её в разговор, а там уж посмотрим, что будет!»
Трамвай подъехал к площади Королевы Фариды, и все сошли: сначала она с братом, затем он. Её взор случайно упал на тротуар, и она заметила его на расстоянии вытянутой руки от себя: он продолжал смотреть на неё дерзким, пронзительным взглядом, и она отвернулась от него, притворившись, что увлечена беседой с мальчиком. На этот раз у него даже не закралось подозрения о том, что она поняла: он преследует её специально. Потом он увидел, как они оба садятся в первый подъехавший трамвай – это был трамвай до Гизы, – и он сел в него без раздумий, задаваясь вопросом: «А интересно, они следуют до Гизы, чтобы повторно вернуться сюда?!» В этот миг он принял решение добровольно посвятить весь сегодняшний день ей, однако они вышли из вагона на станции Имад ад-Дин. Он с радостью вышел, убедившись, что они идут в кино. Сначала они вдвоём перешли через дорогу на улицу Имад ад-Дин, следом за ними – он, готовый улыбнуться либо выразить взглядом свои намерения на тот случай, если она обернётся назад. Но она прошла, не обращая ни на что внимания, держа за руку мальчика, который бежал рядом с ней. Он не спускал глаз с её спины и ног; наблюдая за походкой и манерой двигаться и обрадовался, обнаружив, что она хороша как сзади, так и спереди, и оценил её вид сзади как 8 из 10. Тут он вздохнул, вспомнив забытые образы Абу аль-Хасана, и сказал себе: «Действительно, в наше время в Египте Аль-Хасан стал распространённым[47].