Когда они дошли до «Ритца», она обернулась, заметила его глаза, в упор смотрящие на неё, и быстро отвела взгляд. Он был застигнут врасплох, и не мог ничего выразить своим взором. Она ускорила шаг, направляясь к стадиону кинотеатра «Египет», а он расстроился из-за того, что упустил возможность поговорить с ней глазами, но вместе с тем и обрадовался тому, что она выбрала кинотеатр – там показывали фильм «Дананир», – и понял, что это преследование подарило ему сразу два дорогих удовольствия. Ему хотелось сесть с ней рядом в зале, и он постарался встать сразу за ней в очереди, что тянулась перед билетными окошками, чтобы выбрать место рядом с ней. Мальчик же в это время отошёл в сторону, осматривая фотографии, и Рушди встал на расстоянии нескольких шагов от неё. Он представил, как своим дыханием прикасается к её косе. Её близость вызвала в его груди чувство, похожее на то, что порождает насыщенное благоухание. Он следил за кончиками её пальцев, пока она выбирала два места для себя и брата на плане зала, и увидел справа от их кресел одно незанятое место, а слева от них – ещё три, и сказал себе: «Посмотрим, куда сядет эта девушка»... и в душе бросил известный жребий на одну из двух сторон: «Хатта, батта, закн катта, амми хасан»[48]. Жребий пал на место справа, он выбрал его почти что с уверенностью, отошёл от кассы и кинул взгляд вокруг себя, но не нашёл следа ни девушки, ни её брата. Однако не обеспокоился, ведь у него в руке был билет – средство, которое годилось для того, чтобы проводить его к ней, как бы он ни терял её. Он и не знал, как вспомнил – в силу купленного билета – о брачном договоре, его святости и чарах, и его нежное сердце затрепетало. Взволнованный, он вошёл в кинозал.
Билетёр проводил его до кресла, и он надеялся, что «его жребий» правильно указал ему путь, но увидел, что между ним и девушкой сидит её брат! Девушка заметила его приближение и в смущении заморгала глазами, избегая смотреть в его сторону! Молодой человек весело и довольно занял своё место, несколько раз украдкой на неё подглядывая. И оба раза обнаруживал, что она пристально смотрит перед собой. По румянцу на её щеках и смущённому виду он угадывал, что она охвачена стыдом и волнением, и почувствовал к ней сострадание. Он счёл, что мудрее всего не надоедать ей и принялся развлекаться тем, что смотрел по сторонам: на люстры, ложи, кресла, посылая любовные приветствия сердцам, шеям, устам и запястьям, но тянулось это недолго: прозвенел звонок, и погасли огни, и на экране предстал мир сновидений.
Ему нравилось сидеть в темноте вблизи девушки, за которой он решил приударить, и хотя его сердце ещё не трепетало из-за любви к ней, но божественный голос запел песню Набаи «Приятен весенний ветерок»[49], и он уже не замечал происходящего. Он любил пение настолько, что однажды представил себя созданным для того, чтобы стать музыкантом. Пока шёл фильм, ему безумно понравилось великолепное душевное пение. Когда же фильм закончился и зажёгся свет, зрители встали, а Рушди повернулся к девушке, и увидел, что она стоит и глаза её мигают от яркого света, ещё не привыкнув к нему после долгого мрака. Он подождал, пока они не раскрылись перед его неукротимым взглядом, а выйдя из кинотеатра, он занялся разглядыванием пальцев на её руках, и узнал, что её ещё не сосватали, чему улыбнулся с облегчением. Затем он последовал за ней с прежним упорством, как и по пути в кинотеатр, хотя ему и было тяжело идти за ней до Аль-Азхара так, чтобы не выдать своего секрета никому из жителей его нового квартала. Вернувшись домой, он застал свою семью, поджидавшую его к обеду. Мать немедленно позвала их своим игривым тоном: