Рушди облегчённо вздохнул, когда увидел, что она предпочитает остаться, а не уйти, и ликуя, сказал себе: «Рыбку клюнула на крючок. Но нильского окуня нужно ловить умеючи, по-мудрому!» Он случайно узнал о том, что она поднялась на террасу, когда с сожалением смотрел на её закрытое окно. Его взгляд скользнул по ограде террасы, и он случайно заметил, как она проходит по ней: он как раз заканчивал одеваться для выхода из дома вечером. Смелость и желание воспользоваться удобным моментом толкали его подняться на террасу немедленно. Когда же он убедился, что она остаётся на месте, то не спеша осмотрелся, пока не понял, что там никого нет, а потом медленно направился поближе к ней. Безумная дерзость не изменила ему, однако он предпочёл проявлять с ней терпение, когда узнал о её застенчивости. На ограде – посередине, между ним и ею – он увидел деревянный столб, на который была натянула верёвка для сушки белья, и голубя, что сидел на ней.
Тихим голосом, смотря на девушку со своего места, он сказал: «Добрый вечер, моя голубка!» Он увидел, что она внимательно поглядела на голубя с другой стороны, невидимой для него, улыбнулся и добавил: «До чего же красива твоя смуглость! Смуглость – наряд красоты и дух проворства. Не слышала ли ты песню смуглости: «О смуглянка, жизнь моя...»? Девушка прислушалась к нему своими заострёнными ушками – хоть и притворилась, что не обращает на него никакого внимания, и его голос понравился ей, и она улыбнулась ему потаённой глубоко внутри улыбкой, которая не появилась на губах. А потом её охватило смущение, и она отступила на пару шагов назад, отвернув от него лицо. А он заговорил, обращаясь к голубю: «Как же так, ты не отвечаешь на моё приветствие?.. Как, ты избегаешь меня?! Но откуда у этой нежной красоты такая жестокость?!»
Она спрашивала себя, стоит ли ей уйти восвояси? Неужели ей не страшно, что на террасу поднимется привратник или некоторые из жильцов, и будут читать им наставления о том, где они находятся? Они оба обратили внимание на настоятельное требование, что тянуло её спуститься на землю. Рушди добавил: «Голубка, разве ты не знаешь, что я твой сосед?.., и что милосердные небеса никогда не смогут скрыть тебя от меня после сегодняшнего дня? И что я постоянно буду там же, где и ты?!»
Наваль немного склонила голову, как будто, чтобы увидеть голубя, и обнаружила, что он улетел! Она привыкла к тому, то он смотрит на неё со своей привычной смелостью. Разговор с голубем был теперь бесполезен, и он спокойно сказал ей:
- Счастливая...
Она снова отвернула от него лицо, и очень медленно пошла к двери, а он боязливо приблизился к ней и сказал:
- Ты не ответишь мне?
Она не проронила ни слова, но щёки её покраснели, а веки конвульсивно подёргивались. Он подошёл к ней ещё ближе и сказал:
- Ты не пожертвуешь ни единым словом?... одним-единственным словом, если хочешь, пусть это будет упрёк, даже крик!..
Но она лишь ускорила шаги, а он встал, чтобы преградить ей путь, и она сказала с деланным гневом:
- Уйдите с моей дороги!.. Постыдился бы сосед так себя вести!..
- Разве соседа осуждают за то, что он добивается любви своей прекрасной соседки?!..
- Да..
- А если её красота вынудила его высказать ей свою любовь, кто же виноват тогда?
- Не вовлекайте меня в разговор, и остерегайтесь преграждать мне дорогу...
Но он всё равно загородил ей путь, несмотря на её предупреждение, и ею овладел страх; она бросилась к двери, уклоняясь от его рук, и он не смог догнать её. Она в спешке, с бешено колотившимся сердцем спустилась и пошла в направлении квартиры Сейида Арифа. Это был не гнев – ведь она была самым далёким от гнева или негодования созданием Аллаха. Села на балконе в ожидании хозяйки дома, но из её воображения никак не уходило его прекрасное лицо, а в ушах по-прежнему слышался его нежный голос. Она принялась вспоминать рассказы своих одноклассниц о проделках молодых людей, любовных письмах и анекдоты про ухаживание, а затем спросила себя: «Интересно, внесёт ли и он свою долю с завтрашнего дня в историю любви, что не наскучивает? Но к какому типу молодых людей он принадлежит?!»
Через некоторое время Рушди спустился вниз, весёлый, улыбающийся: его сердце ещё не почувствовало настоящего чувства; он как будто играл любимую роль, и в то же время, однако, был одним их тех истинных лицедеев, что сливаются со своими ролями, пряча сердце и высекая искры, даже если смеются или плачут. Затем он отправился в казино, желая веселиться и пить вино...