Безусловно, это не значило, что он был невеждой, ведь на самом деле у него были обычные способности. Интеллект его не опускался до тупости и невежества, но и не поднимался до гениальности благодаря его способностям, а правду скрывало от него его же собственное стремление к славе и жажда к обладанию исключительным талантом, потому он и впал в глубокое заблуждение.
Ещё одной причиной его несчастий стала врождённая обострённая чувствительность, которая убила в нём дух терпения и прилежания, созерцания и размышления, и мозг его стал вместилищем смеси из разнообразных знаний, вместо того, чтобы быть мыслящей головой. И не было также сомнений, что бессонница, которой он болел вот уже полгода, была из ряда причин бесплодия его разума, и поставила его на грань безумия или смерти. Он не спал ночами, находясь в оцепенении или в бреду. Затем милосердие Аллаха настигло его, и после отчаяния к нему пришло исцеление. Непосредственная же причина его болезни относилась к серьёзному испытанию, в перипетии которого он вступил, не заботясь о последствиях, так как верил в волшебство и не сомневался в тех мифах, о которых слышал.
Однажды он случайно повстречал старого служащего, твёрдо уверенного в существовании магии и шайтана, и с интересом подошёл к нему. После того, как узы дружбы этих двоих окрепли, старик дал ему на время несколько старинных книг о колдовстве и призывании шайтанов, таких как «Книга перстня Сулеймана[16], «Аль-Кумкум»[17], «Йа Асиади»[18], и молодой человек быстро унёс их, радостный и довольный, посчитав их самыми главными из всех «сливок» знаний и истины, и отдался им с воодушевлением и глубоким убеждением, разгадывая их символы и познавая тайны. Он весь горел от страстного желания достичь того момента, который даст ему контроль над вселенскими силами и позволит завладеть ключами познания, могущества и власти! Он был близок к помешательству из-за своего нетерпения, почти что зачах от страсти. Когда ему покорится престол бесконечной власти, тогда он возьмёт всё, что захочет, и позволит себе всё, что захочет, и будет вертеть всяким, кем захочет, и возвысит, и унизит, и обогатит, и доведёт до бедности, и оживит, и умертвит! Но его нервы долго не могли выдержать такую борьбу: у него просто не было сил проводить ночи напролёт, уединяясь с духами и шайтанами. Спокойствие его было поймано в силки, всё ему действовало на нервы, страх и опасения сразили его, а потом подкосила болезнь. Он чуть не отдался в руки безумия или смерти! Он видел, что неизбежно должен отказаться от своего стремления и отступиться от желаний, и потому вернул книги их владельцу, в последний раз отчаявшись в славе, перепробовав все средства и способы, ведущие к ней.
С сильной тоской он стал задаваться вопросом: «Что со мной? Неужели во мне поселился нечистый дух? Почему я постоянно одержим всякий раз, когда меня отделяет от того, что я желаю, всего лишь расстояние вытянутой руки?! Неужели я рухнул под обломками неудачных попыток, неоправдавшихся надежд и утраченных иллюзий?!»
Дни тянулись, возраст давал о себе знать, а глубокое чувство несправедливости всё никак не утихало и не успокаивалось; более того, он стал находить смутное удовольствие, и считать нанесённую ему обиду причиной без всякого предлога, и воспринимать с потаённым наслаждением слитое воедино мучение, уничтожавшее его. А бывало, что он дерзко и язвительно спрашивал себя: «Разве это не величественно, что целый мир восстаёт против одного единственного человека?» Не тешило ли его гордость то, что невезения у него было предостаточно, и такое изобилие, если и свидетельствовало о чём-то, то этим оказывались зависть или страх?!
Да, он рассудил мудро, как и прежде, что тяжкие страдания в этом мире выпадают на долю исключительных умов...
Наслаждение мукой подействовало на его изменчивые политические симпатии: он постоянно симпатизировал партии, потерпевшей поражение, независимо от её политических принципов, однако очень скоро представлял себя в положении её лидера, принимающего удары-преследования и покушения, и изнывающего от всяческих обязанностей и ответственности, и находил и в том, и в другом безмерное страдание и бесподобное удовольствие.