- Хватит с тебя и усталости, а мне довольно страдания. Не плачь, ведь ты никогда не плакал, а я, клянусь Единым Аллахом, внушающим тебе здравый смысл, никогда и слова не скажу больше. Сердце моё боится за тебя. Я прошу тебя: иди в постель, и побойся Бога ради собственного здоровья!
Встревоженный, он задавал себе вопрос, не готовится ли юноша вновь повторить своё первое безрассудство, невзирая на опасный недуг?!
37
Первые дни февраля мир встретил в страхе перед его бурными ветрами, холодными и рычащими вихрями, а небеса укутались в плотное бурое одеяние из туч. Земля стала похожей на цыплёнка в яйце, что ожидает весну, чтобы расколоть завесу мрака, отделяющую его от радости лицезреть свет и вдыхать ароматы цветов.
Рушди оставался таким же худым, а в глубине его горели неутихающим пламенем чувства. В его сердце поднимался рокот против оков, в которые его заковала опасная болезнь. Врач недавно снова осматривал его, и сказал, что положение его не улучшилось! Надежда не оправдалась, а прежняя радость из-за того, что его голос восстановился, а кашель перестал, расстроилась. Он же долго терпел, и бросил ту жизнь, которую так любил, надеялся и страдал, так когда же он пойдёт на поправку? Ещё более тяжким было то, что врач настаивал на том, что он должен найти возможность уехать в Хелуан. Потерял ли он надежду на исцеление в Каире? И какая тогда польза от страданий и терпения? И более того, от брата не скрылось его недовольство своей истощённостью и бледностью, и он разозлился.
В тот вечер он давал урок своим ученикам. Наваль попросила брата принести ей стакан воды, а когда они остались наедине с юношей, то быстро спросила его: «Не могли бы вы встречать меня утром, как делали раньше?.. Хотя бы один раз!» Его сердце радостно затрепетало, и он без колебаний, закрывая глаза на все трудности, сказал: «Завтра утром!» Затем он вспомнил о брате, который стал ему тюремщиком, и сказал себе: «Он признал, что мне необходимо выходить в восемь утра, так какой же вред ему будет, если я выполню то, что обещал, на три четверти часа раньше?» На следующий день он поднялся рано утром, обильно позавтракал, затем подождал, когда брат уйдёт в ванную, и выскочил из дома, словно дезертир. В проходе, ведущем на Новую Дорогу, он увидел свою любимую, которая опережала его своим лёгким шагом. Одета она была в серое пальто, под мышкой держала портфель, и сердце его оживилось от радости, заставляющей забыть обо всех горестях. Затем он пошёл вслед за ней по дороге в школу. Он вспомнил, как шагал по этой же дороге, сопровождая её, когда был в полном здравии, глубоко вздохнул в глубине души и со скорбью пробормотал: «До чего же драгоценно это сокровище – здоровье!», и поднял взгляд на холм Аль-Мукаттам, вершину которого покрыли облака. Небо постоянно напоминало ему о Боге, – и он взмолил Аллаха протянуть ему руку помощи!..
Он догнал её уже после поворота и взял её правую руку в свою левую. Она повернула к нему голову, на губах её была улыбка. Шутя, но тоном, не лишённым упрёка, она сказала:
- Для вас наш путь ведь нетруден, так, о предатель?
Он с сожалением покачал головой и невнятно произнёс:
- Да проклянёт Аллах этот холод!
- Вы уже давно должны были поправиться, откуда такая задержка?
Он немного возмутился, а потом ответил:
- Да, то, что осталось – легко... По правде говоря, главная ответственность – на моей беспечности!..
Конечно, она знала, что он прекратил утренние встречи с ней из-за своего кашля; когда же кашель исчез, она приободрилась и пригласила его проводить её, стремясь остаться с ним наедине. Она украдкой поглядела на его тощее бледное лицо и сказала:
- А вы не знаете, что о вас говорит мама?
Его сердце затрепетало и он испугался, что услышит сейчас тактичный намёк на тему «помолвка» и спросил её:
- И что же она говорит?
- Она со смехом сказала мне: «А что там с твоим профессором, тощим словно тень?!.. разве не получил он от меня рецепта как стать полнее?!
Наваль засмеялась своим нежным смехом, а он засмеялся вместе с ней, соревнуясь с печалью, что заполонила его сердце. Но посчитал необходимым говорить с ней таким тоном, который бы заставил её обрадоваться:
- А какое мне дело до моды на полноту и худобу?! Передай ей мою благодарность и скажи, что я хочу ещё больше похудеть..
Она вдруг нахмурилась, как будто вспомнила что-то очень важное, и тоном упрёка сказала:
- Кстати, о коварный хитрец!.. вам нравится иногда, когда мы сидим за партой, что моя нога играет с вашей ногой, и вы делаете вид, что ваши ноги обуты, а мои – босые!..
Рушди засмеялся. Лицо его покрылось румянцем, и он сказал: