38
Состояние Рушди ухудшилось; его худоба и бледность стали заметны ещё более, однако он, казалось, был к этому безразличен, будто бы это вовсе его не касалось. Он больше не довольствовался одними утренними прогулками по гористой дороге, и всякий раз, когда внутри него агонизировала страстная тоска по казино Гамра, отправлялся к своим товарищам, и буянил вместе с ними до самого рассвета. Ахмад с порицанием говорил ему: «Ты что, хочешь с собой покончить?!»
По правде говоря, он невольно катился по наклонной плоскости, и просто был неспособен сопротивляться своей естественной склонности к удовольствиям, подчиняясь новой обострённой восприимчивости, порождённой в нём болезнью, и скрывал последствия её от посторонних глаз дерзкой, оптимистичной натурой. Надежда не была потеряна совсем, или, точнее, он утрачивал её лишь на какие-то мимолётные мгновения, оставаясь таким же дерзким, беспечным и улыбчивым, каким его знали. И вдруг к нему вернулся кашель, и стал ещё более резким, чем в самые ужасные моменты до сих пор, а за ним последовали приступы, и слюна снова окрасилась кровью. Приступы кашля привлекли к нему внимание служащих в банке, и сомнения охватили его. Работа его стала бесполезной. Родители поняли опасность, которой подвергается их сын и посоветовали ему прервать работу до тех пор, пока он не поправит своё здоровье. Он же, несмотря на это, продолжал бороться, маниакально пытаясь выглядеть как здоровый человек. Ахмад не мог больше этого терпеть и однажды позвал его к себе в комнату и решительно сказал:
- До каких пор ты будешь не замечать всю серьёзность своего положения?
Юноша спросил его с неожиданной для себя покорностью:
- На что ты намекаешь?
- Впредь тебе не разрешается продолжать работу, не говоря уже о ночных посиделках и загулах!
- А если моя тайна будет раскрыта?!
В сильном волнении Ахмад сказал:
- Болезнь – не позор, и нужда не знает запретов!
Рушди потупил взор; он пал духом, а его страдающее сердце испустило глубокий вздох. Он произнёс:
- Аллах рассудит!..
Его неожиданная капитуляция была следствием усталости, а не убеждения, и потому, едва банковский врач установил истинную причину его болезни и предоставил ему больничный, как тут же силы покинули его, и он слёг в постель, сражённый слабостью и сильным кашлем. Ахмад же скрыл правду от родителей, однако положение больного стало ужасающим. Мать заметила слюну, смешанную с кровью, об этом узнал отец, и они страшно перепугались, их слабые сердца трепетали. Положение требовало консультации врача, и Ахмад предложил вызвать его на дом, но Рушди предпочёл пойти к нему вместе с братом. Он с помощью матери надел костюм, который стал ему очень велик, они сели в такси и отправились в приёмную врача. Ахмад сопровождал брата до смотрового кабинета, и когда взгляд врача упал на Рушди, – а он не видел его две недели, – то сказал своим звонким голосом, делая подобие улыбки:
- Что вы сделали с собой?
Рушди улыбнулся бледной улыбкой и пробормотал:
- Это кашель и сильная слабость!
Доктор осмотрел его, и ненадолго воцарилась тишина, а по окончании осмотра он сказал:
- Только одно я скажу, не добавляя ничего: санаторий!..
Побледневшее лицо юноши нахмурилось, и он тихо спросил:
- Состояние ухудшилось?
Доктор вскинул брови и ответил:
- Да, это правда, и вы, без всякого сомнения, не последовали моему совету. Но вам не стоит бояться, если вы неотлагательно отправитесь в Хелуан… Поезжайте сегодня, если есть возможность, а там найдёте меня, я буду рядом!..