И он вернулся к брату и упаковал его вещи. Рушди не мог снять с себя пижаму и надеть костюм, и ограничился тем, что одел накидку. Принесли носилки, чтобы перенести его в лифт. Анис Башара пошёл провожать его до самой двери санатория и тепло пожал ему руку, искренне пожелав ему излечения и здоровья. Ахмад увидел, как брат отдаётся в руки санитаров совсем бессильно; он поглядел искоса, и глазам его открылась вся худоба брата, он вспомнил его свежий румянец и красоту, изящество и бодрость, его шутки и пение, а затем не сдержался и стал кусать губы, испытывая мучения и скорбь, чувствуя в глубине души рыдание.
42
Дома их ждали родители и семейство Камаля Халиля-эфенди. Госпожа Таухида и Наваль пришли навестить мать больного юноши, и когда узнали, что брат поехал за ним, то остались ждать его возвращения. Появление Рушди оставило глубокий след в их душах, и никто не старался скрыть своего волнения. Однако сам юноша, казалось, даже не соображал ничего, что было вокруг него, или вернее, понимал только, что рядом с ним Ахмад. Тот усадил его на постель, и грудь его то вздымалась, то опускалась, и он закрыл глаза, когда все устремили на него взгляд. Языки, словно скованные, не могли вымолвить ни слова; лицо госпожи Даулат побледнело, и она села позади него, чтобы своей возбуждённой грудью дать ему опору. Рушди через некоторое время открыл глаза и обвёл лица собравшихся в комнате взором. В его глазах словно свет промелькнула признательность и бодрость, а на губах обозначилось подобие лёгкой улыбки. Дрожащим тихим голосом, будто поднимающимся из самых глубин души, он сказал:
- Слава Аллаху... слава Аллаху... я рад, что вернулся в свою комнату...
Все призвали на него благословение, а госпожа Таухида повторила молитву ещё раз. Юноша улыбнулся и произнёс:
- Я здесь поправлюсь с Божьей помощью... не уходи отсюда, мама!..
Женщина поцеловала его в плечо и сказала:
- Я не уйду отсюда, Рушди, с божьего позволения – моё сердце не может лгать мне!..
Его глаза много раз обращались к глазам Наваль, и каждый раз находили в них нежную улыбку, содержащую то, что таилось в глубине её души: мольбу, надежду и сострадание. Ахмад отошёл в сторону, не отрывая глаз от лица брата. Всякий раз, как он находил в его глазах апатичный взгляд, всё его нутро содрогалось, и он говорил себе: «Да смилуется над тобой Аллах!»
Ахмад Акиф-эфенди – отец – мудро заметил:
- Лучше всего будет нам оставить его, пока он не отдышится и не отдохнёт!
Все вышли, кроме матери. Удалились и обе посетительницы. Ахмад ненадолго пошёл к себе в комнату. Однако не смог терпеть и вернулся в комнату юноши, и обнаружил, что тот по-прежнему радуется своему возвращению, и беседует с матерью своим дрожащим, тихим голосом:
- Как же сильно моё сердце радуется, и как сильно меня мучила безлюдная атмосфера в санатории, я там не испробовал ни еды, ни сна, и видел одного больного, которому пускали кровь до тех пор, пока он не потонул в ней. Мимо нашей палаты проносили ещё одного больного в изолятор, куда возвращаются те, кто окончательно излечился..., но и впрямь жаль, что моё плохое состояние измучило моего товарища, Аниса Башару, и вероятнее всего, как мне кажется, это вызвало у него страх, и он плачет из-за расставания и грусти. Сейчас ко мне вновь вернулось спокойствие…
Он перевёл взгляд на Ахмада, и ненадолго замолчал. Грудь его то вздымалась, то опускалась, и наконец он продолжил:
- Я столько беспокойства причинил тебе, братец, извини. Ты не встретишь во мне неповиновения твоим советам. Обещаю тебе, что начиная с сегодняшнего дня я буду заботиться о своём здоровье, и не буду поступать в противоречие с твоими советами, и если Аллах подарит мне исцеление, то ни дня не буду больше пренебрегать собственной жизнью.
Ахмад прикусил рот, чтобы сдержать нахлынувшие вихрем слёзы, и с улыбкой сказал:
- Нет места упрёкам, Рушди. Всё – по воле Аллаха, и завтра к тебе вернётся твоё здоровье, и по Его велению ты будешь вспоминать это, как вспоминает тот, кто пробуждается, гнёт кошмарного сна,...
Юноша улыбнулся брату, почувствовав удовлетворение от его слов, и попросил его пододвинуть к кровати столик и поставить на него бутылки с лекарствами. Ахмад принёс столик и поставил его рядом с Рушди, положив на него упаковку кальция и коробку со снотворным и хромом. Рушди поблагодарил его и сказал:
- Мне нужна будет сиделка, чтобы делать инъекции кальция каждый день...
Ахмад сказал:
- Я поручу аптекарю привести её и договориться с ней... Тебе лучше не разговаривать, чтобы не напрягать себя. Да поможет тебе Господь наш, и да сохранит тебя...