Он стиснул зубы. Как ужасно вот так объясняться.
— Уметь управлять самыми сильными своими чувствами и желаниями можно только после курса обучения в Охэнде, это сейчас невозможно. Перевязать потуже?! Я не допущу, чтобы ты калечил себя. Есть простой выход из положения — просторное одеяние. Не надо стыдиться этого, Хан, — тихо добавила она. Настойчивость в голосе или даже мольба? — Это естественно. Владеть собой так, как тебе хочется, ты научишься, когда окрепнешь. Пока же тебя никто не видит.
Хан вздохнул. Если бы на ее месте был кто-то другой, может, этому совету — не стыдиться, — было бы легче последовать. Дурацкий фиксаж. Почему он именно эту амплитуду никак не сдерживает? Придется просто смириться. И состряпать «тогу», например, из гобелена, покрывающего кровать. Хотя они оба все равно будут знать, что под этой тогой, раз она надета.
И носить ее придется постоянно. Потому что сие состояние неуправляемо и почти беспрерывно благодаря воображению.
Воображению, прикованному к такому близкому и такому недосягаемому человеку. Воображению, которому мало бесценных воспоминаний. Отсвет экрана на лице у волосах, тонкие пальцы у клавиш; безмятежный изгиб руки на подлокотнике кресла; неторопливый паряще-летящий шаг; абрис полной достоинства и спокойствия фигуры. И так далее, и так далее, и так далее.
Воображению этого мало. Она, освещенная солнцем, на поляне в лесу; танцующая в разноцветных лучах дискотеки; плывущая в воде…
Воображению и этого мало. Как она выглядит без одежды? Если бы можно было коснуться тихонько, провести ладонью, ощутив тепло и шелковистую гладкость нежной кожи… Абрис щеки, тень от ресниц, рисунок рта, линия шеи, плеча, груди — если бы можно было их очертить губами…
Хан шарахался мысленно от таких картинок, но тщетно.
Ты! Что — ты — посмел! Думать о ней — и как! Ты! Не смей думать о ней!
И не мог не думать.
Не смей, тем более — так!
И все чаще именно так.
И не помогали ни мысленный крик на себя, ни самоистязания напоминаниями о бессмысленности этих мечтаний, об отсутствии взаимности, о непреодолимой разнице между ними…
Он мечтал, забывая обо всем. К состоянию почти постоянного возбуждения быстро привык и не думал об опасности.
14
Хэгши не слушала мыслей, но ощущала это направленное внимание.
Какая-то взаимность все же возникла. Когда впервые увидел, впечатление было особое; и потом, едва пришел в себя, устремил внимание в прежнем направлении. Знать бы, насколько это серьезно. Быть может, лишь временное увлечение. Даже если так, я не смогу отвергнуть. Почему он молчит? Объяснилась бы первой, но земные представления отличаются от тайрианских. Такой поступок может оттолкнуть его. Почему же он молчит?
15
Хан по-прежнему избегал всех, теперь уже из-за нелепого «костюма», но как-то зазевался, глядя на Хэгши, и внезапно пришедший Югей увидел его лицо в тот момент. Тайрианин мгновенно все понял о Хане, так же, как недавно Хан — о нем. Но, в отличие от Хана, молчать не стал, сказал резко и прямо, когда они остались одни:
— Ты мечтаешь о Хэйги.
— Да, — вызывающе ответил Хан. Что скрывать, если все равно уже прочли. — Но это так и останется. Я знаю свое место.
— Ах, вот как, — еле сдерживаясь, бросил Югей. — Лучше бы ты его не знал!
И именно этого она предпочла всем! Что с нею будет?!
Югей смотрел в упор, и Хан не отвел глаз. Он делает как раз то, что от него ждут, разве не так?
Лицо Югея вдруг расплылось у него перед глазами, мир потемнел, исчезли звуки, стало душно. Хан пошарил вокруг себя рукой, ища, за что ухватиться, он уже почти ничего не видел.
По очертаниям узнал кресло, качнулся в этом направлении, чуть не промахнулся, но упал все же на мягкое сиденье, а не на пол. Ноги тряслись так, что совершенно не держали, а к горлу подкатывала тошнота.
В кабинет ворвалась Хэгши — Хан еще ни разу не видел ее бегущей — и бросилась к нему. Она прижала одну ладонь к его лбу, другую — к груди в районе солнечного сплетения, и сразу стало легче, тьма рассеялась, дурнота отступила.
Хан закрыл глаза и сидел так некоторое время. А когда открыл их, то увидел, что в кабинете появились Динор и еще несколько тайриан. Югей сидел поодаль от всех, отвернувшись к окну.
— Потерял контроль над собой, забылся настолько, что направил удар своих эмоций на человека, не имеющего защиты! — голос Хэгши сейчас был далек от спокойствия.