— Моника, расскажи мне, что его привлекает в тебе?
Девушка посмотрела на Линн, но промолчала.
— Я хочу сказать, что заставляет его пересечь штат, чтобы найти тебя и попытаться заставить тебя вернуться к нему?
Хан поднялся на ноги.
— Ты обвиняешь не того, кого следует, Кэйтлинн. Я бы посоветовал тебе поумерить пыл.
— Но разве ты не видишь? Она должна была что-то сделать. Возможно, ты немного флиртовала с ним? Возможно, на тебя произвели впечатление его деньги?
— Нет. Я ничего не сделала. Он попросил меня — и я пошла, но Тони хотел большего.
Моника выглядела испуганной. Неплохо, это могло бы сработать.
— Но ты пошла с ним на свидание. Ты сама так сказала.
Когда Хан собирался броситься на свою невестку, на его пути встал Уокер, что-то тихо выговаривая ему.
— Ты последовала за ним — каково это было?
— Не делай этого. Я рассказала тебе, что случилось. Разве этого недостаточно? — Моника поднялась на ноги. — Я не хочу говорить об этом. Я просто хочу уйти.
— Он изнасиловал тебя, не так ли? — Моника застыла, впрочем, как и Хан. — Ты рассказала о том, как он приставил пистолет к твоей голове, пока вы ужинали в ресторане, как никто не пришёл к тебе на помощь, — но не о том, что он изнасиловал тебя, да?
— Тони не сделал этого. Не… У него не получилось. Он сказал, что это моя вина, что… Я знала, что это из-за того, что он безумен, но Тони обвинил меня. Он сказал… Почему ты делаешь это?
— Потому что то, что ты знаешь, что он — убийца твоих родителей — это пожирает тебя заживо. Ты винишь себя в том, что он изнасиловал тебя, и ты не рассказала об этом. Ни тогда, и не сейчас, — Кэйтлинн кивнула на Хана. — Он рассказал тебе свою историю, но теперь пришла твоя очередь поделиться своей.
— Тони затолкал меня в машину, и пока водитель лимузина, и пара других людей, просто смотрели, он срывал с меня одежду. Все они смотрели, пока я не оказалась голой. Ты это хотела услышать? Или то, что Тони сделал это бутылкой? Что он засунул её так глубоко в мою задницу, что кровотечение не останавливалось ещё с месяц? Что после этого он мастурбировал надо мной, будучи не в состоянии кончить и при помощи этого? — Моника подняла рубашку, указав на шрам. — Так, что он избил меня. А потом вытащил нож и попытался перерезать мне горло. Он пытался убить меня.
Хан укрыл её в своих руках, свирепо смотря на то, как Кэйтлинн улыбнулась.
— Ты думаешь, что это смешно? Думаешь, заставляя её пережить это вновь — это какая-то шутка?
— Нет, но она должна знать, что нам не наплевать на то, что он делал с ней раньше. Что мы любим её такой, какая она есть, — Кэйтлинн подошла к Монике, приподняв подбородок. — То, что он убил их — не твоя вина. Ты пыталась всем рассказать.
— Но я не рассказала им обо всём этом. Мне стоило сказать, что он сделал со мной, и, возможно, Тони получил бы должную помощь.
— Нет, не получил бы. Его родители давали ему всё, что он хотел. В том числе и тебя. И поскольку я ненавижу то, что должна сказать тебе об этом сейчас, но он делал вещи и похуже с такими же девушками, как и ты. Мы нашли доказательства в доме его матери. Его родители платили семьям десятилетия. И он, как минимум, убил четырёх женщин. И это не твоя вина, — Кэйтлинн протянула ей чек, что Моника недавно отдала ей. — Это помогло нам. Даже больше, чем ты могла бы представить. Они использовали этот счёт для выплат семьям. Единственное, что не было известно правительству, когда мистер Бэрр вошёл в сенат, и единственное, что мы не могли контролировать. Вот почему его родители развелись — это помогло держать всё в тайне.
Дрожащими руками Моника забрала чек.
— Он дал мне это на следующее утро после моего изнасилования. Сказал, что, если я буду помалкивать и обналичу его — получу больше. Но я согласилась обналичить его.
— Христос, — повернувшись, все посмотрели на Рида. — Посмотрите-ка, что я нашёл.
Там было много номеров — около пятнадцати, что было больше, чем они предполагали.
— Я не понимаю. На что мы смотрим? — Моника посмотрела на Кэйтлинн в ожидании ответа. — Они просто сверяют суммы чеков и имена людей.
Кэйтлинн помалкивала, зная, что та поймёт. И когда Моника осознала всё, то была рада, что Хан обнимал её.
— Нет. Это невозможно. Скажи мне, что он не убил всех этих девушек.