Каан всегда был сдержан. Всегда собран. Всегда зол…всегда кого-то отчитывал. Всегда на кого-то ругался. Всегда был кем-то недоволен…и лишь один раз, когда его телефон зазвонил, и Каан с каменным лицом, посмотрел на оживший дисплей, его глаза вдруг полыхнули растерянность, паникой и…растаяли.
Впервые я увидела, как эти шоколадные глаза могут светиться изнутри, вбирая в себя тепло горячего шоколада, когда Каан смотрел на свой телефон в явном смущении, словно сомневаясь, стоит ли ему отвечать, даже если было очевидно, что он этого очень хочет.
Я застыла в дверях такая же растерянная и ошарашенная тем, что в Каане могло быть столько эмоций, неловко переступая с ноги на ногу, держа в руках свою кружку с кофе, которую собиралась помыть, но воспитание не позволило мне стать свидетелем чужого разговора. Я быстро закрыла дверь за собой, войдя в спальню снова, слыша лишь то, что Каан решился ответить, заговорив на удивление мягко и тепло.
Был ли это его ребенок? Или девушка? А возможно даже жена?
Ведь я ничего не знала о нем….как ничего не знала и о Хане.
Мы по-прежнему разговаривали очень мало. Точнее будет сказать Каан указывал, что делать, а я молча делала, не смея перечить и отчетливо понимая, что он в любом случае знает и понимает в этой непростой ситуации больше меня. А еще я боялась подвести Хана…сделать что-то не то, чтобы все их старания пошли насмарку.
И, даже не смотря на слова Каана о том, что Хан не придет, не было ни одной минуты, чтобы я не продолжала ждать его…чтобы я перестала прислушиваться к каждому звуку, стараясь неожиданно уловить его аромат и услышать в полумраке этот волшебный голос. Я засыпала в мыслях о Хане, надеясь увидеть его во сне….или ощутить рядом, проснувшись.
Ночью я проснулась от крика Каана, испуганно подскочив и сквозь липкий сон, пытаясь понять, что происходит, подпрыгивая с кровати и устремляясь в гостиную, где слышала его голос.
Он что-то злобно кричал на своем языке, когда я затормозила у самой двери, уже взявшись за ручку, лишь в тот момент понимая, что вряд ли нам что-то грозит…Каан просто с кем-то ругался…но делал это настолько эмоционально и с такой яростью, что я поежилась, тихо возвращаясь к кровати и осторожно приседая на ее край.
Отчего-то вспомнился день, когда, получив ранения, мы неслись в машине, и Каан ругался с Ханом относительно моей дальнейшей судьбы и той аварии, о которой я на тот момент еще ничего не знала…тогда они так же кричали.
Громко. Резко. Шипя и выплевывая какие-то слова.
Если бы только я могла понять, о чем шла речь, начиная дрожать в мыслях о том, на другом конце связи в этот раз мог быть не кто-то с работы Каана, а сам Хан, подпрыгивая на кровати, когда Каан прокричал надрывно: «Аllah belani versin!!!» и послышался грохот и звон чего-то разбившегося, отчего я испуганно застыла, обхватив себя руками, понимая лишь одно — выйти и спросить, что происходит, было самой плохой идеей, которая только могла прийти в мою шальную голову.
С кем бы сейчас не общался Каан, а настроение его было явно испорчено…
Я напряженно ждала. Даже не знаю, чего именно, но только за дверью моей спальни воцарилась жуткая, напряженная тишина, которая повисла, словно грозовая туча, и я не знала, в какой момент на мою голову обрушится ливень и ударит молния.
Гром и молния в лице Каана настигли меня рано утром, когда послышался отрывистый и громкий стук в дверь и недовольный, дрожащий от ярости голос мужчины пророкотал:
— Просыпайся и собирай вещи. Через три часа мы улетаем.
Даже если я не спала эту ночь, а просто лежала, прислушиваясь к звенящей тишине за стенами моей спальни, все-равно испуганно подскочила, застыв в удивлении и поспешив к двери, которую распахнула, глядя в удаляющуюся широкую спину Каана, что размашисто и нервно вышагивал в свою комнату, где за распахнутой дверью на кровати можно было увидеть небольшой чемодан с рядами аккуратно сложенных стопочек одежды.
— Куда? — выдохнула я, на что Каан не обернулся, злобно рыкнув:
— Тебе какое дело? Делай, что тебе говорят!
Я дрожала, прикрывая двери и понимая, что готова просто разрыдаться…
А как же моя бабушка? Неужели она останется здесь одна?
А как же Хан?…он не приедет даже попрощаться?…
Мои пальцы мелко дрожали и были холоднее льда, когда я послушно выполнила в этот раз все, что сказал Каан, аккуратно скалывая свои недавно купленные немногочисленные вещи с новый элегантный чемоданчик, который Каан оставил у моих дверей.