С водительского места тут же выпорхнул молодой человек в костюме, принявшись суетиться возле Каана и пытаться помочь, на что мужчина лишь нервно отмахнулся, кратко кивнув мне на второй джип:
— Тебе туда.
Я растерянно посмотрела на машину, бросив взгляд на Каана, который, больше не глядя на меня, забрался в первый автомобиль, захлопнув дверь.
Сдержанно выдохнув, я осторожно подошла к машине, когда с водительского сиденья так же вышел молодой мужчина, который вежливо склонил голову в знак приветствия, приоткрывая дверь заднего сиденья и протягивая руку, чтобы помочь забраться с высокую машину на моих шпильках и в узкой юбке. Я чуть не поблагодарила его, вовремя спохватившись, что отныне я не говорю, и вот она моя новая жизнь…светлая, но страшнее самой темной и глубокой ночи…
….ночи с терпким, пряным ароматом, который обволакивал и завораживал, словно бархатный питон.
Ночи с пронзительными темными глазами, которые умели быть беспросветно черными, а в свете дня сверкали глубоким и насыщенным цветом крепкого кофе с ароматом корицы.
Я прикрыла глаза, задрожав, когда знакомый и такой желанный аромат окутал мое тело, пробуждая и заставляя душу стонать от облегчения.
Хан сидел рядом на заднем сидении, представляя собой как всегда совершенно идеальный, стильный и недоступный вид, облаченный в синий костюм и голубую рубашку, полыхающий своими жадными пронзительными глазами, в глубине которых словно бесновался голодный, безумный зверь, даже если Хан не сделал и движения ко мне.
Я осторожно села рядом, вытянувшись, как натянутая стрела и сжав дрожащие колени, пока водитель занимал свое место, и слыша спокойный, отрешенный голос, в котором не было и проблеска от эмоций:
— Добро пожаловать, Лейла.
Я кивнула в ответ, пытаясь не начать кусать губы, когда его горячая ладонь накрыла мою руку, переплетая наши пальцы, и заставляя себя смотреть только вперед на трассу, по которой летела машина вслед за джипом, который ехал впереди нас, с Кааном.
Я не видела дороги, и не ощущала больше ничего, кроме своего колотившегося в эйфории сердца и этой обжигающей ладони, которая сжимала мою ладонь, поглаживая томно и чувственно длинными пальцами.
Мы молчали, делая вид, что просто сидим на заднем сидении, скучающе глядя по сторонам в ожидании конечного пункта нашего дороги, словно не горели изнутри от этих прикосновений, желая большего, когда я услышала приглушенный и едва слышный голос Хана и его пальцы сжали мою ладонь почти до боли:
— …люби меня, Мавиш….что бы не случилось, никогда не переставай любить…
9 глава
Это было пыткой.
Я чувствовала прикосновения ладони к себе слишком остро, не в силах ничего сказать.
Понимая, что даже просто не могу повернуть голову и посмотреть на него.
Я была словно кукла. Кукла, которая сгорала изнутри, отдаваясь чувствам, которых не могла передать даже взглядом, упорно глядя лишь в окно, и чувствуя, как капельки пота вступают на висках, оттого, что пальцы Хана играли с моими переплетаясь и лаская, то едва касаясь кончиками подушечек, то обхватывая сильно и сжимая до боли, отчего я сжимала колени…но молчала.
Молчала.
Молчала!
Мои губы не раскрывались даже, чтобы выпустить дрожащий вздох, когда в душе стонала и извивалась моя золотая страсть, не в силах представить, что Хан способен оживить ее просто своими всего лишь кончиками пальцев, обводя мелкие, едва заметные венки на моей коже и властно обхватывая ладонью запястье.
Лишь на секунду я подняла глаза, обернувшись на него и понимая, что пропадаю и теряю связь с этим миром, когда машина плавно остановилась на светофоре, и меня поглотил жаркий взгляд, который в свете дня был словно душистый мед — терпкий, вязкий, опьяняющий, горячий и манящий.
Хан не играл со мной.
Он мучил себя самого, упиваясь этими прикосновениями, словно проверяя собственную выдержку.
Только в этой борьбе не могло быть победителей и проигравших.
Она опьяняла и испепеляла дотла души и тела, бросая в воронку забвения, из которой не суждено было выбраться никому.
— Любишь музыку? — вдруг обернулся ко мне Хан, полыхнув своими глазами, отчего я вздрогнула, пытаясь убрать осторожно свою руку и прекратить эту пытку, от которой становилось горячо. Слишком горячо. Только он не позволил, сжав мою ладонь до боли и притягивая к себе ближе, отчего я опасливо покосилась на водителя, который не шелохнулся в нашу сторону ни единого раза, наблюдая сосредоточенно лишь за дорогой.