Да, я была благодарна Хану и Каану за то, что они увели меня из-под удара, но быть домашней игрушкой в руках этого властного мужчины я была не намеренна, и собиралась об этом сказать ему, как только будет такая возможность и никого не будет рядом.
От напряжения внутри мои нервы звенели, словно лед на морозе, когда городской пейзаж с высотными домами и явно дорогими бутиками стал постепенно меняться на пригород, а машина стала постепенно сбавлять скорость, догнав первый черный джип, на котором ехал Каан.
Я даже моргать себя заставляла, чтобы только не смотреть за окно глазами размером с тарелочку, делая вид, что все хорошо — я спокойна, я дышу, и моргаю, я ничего не боюсь…ха! Да после перестрелки и моего случайного ранения мне и правда больше можно было ничего не бояться. Наверное, нечего было.
Вот только сердце орало так оглушительно, что я не слышала ничего вокруг, когда машина плавно подъехала к витиеватому, изящному забору, за которым виднелся ухоженный газон, пышные кусты с розовыми и белыми цветами, и большой бассейн. Я старалась сидеть спокойно, не прилипая к окну и сцепив руки на сжатых коленях, подумав о том, что я очень удивлена тем, что здесь не было высокого каменного забора с камерами слежения, злых собак и тонны охраны в черных костюмах с винтовками наперевес. По крайней мере, пока что их было не видно.
Двухэтажный дом выглядел явно весьма дорогим, но при этом сдержанным и достаточно милым.
А еще совершенно не походил на небольшой уютный домик Хана, в котором было много места для двоих людей. Здесь же могла жить целая семья.
Холодный пот выступил по всему телу, когда я бросила сосредоточенный взгляд на расслабленного и как всегда холодного Хана, который даже не обернулся на меня, сказав что-то водителю на их языке и показав пальцем куда-то в сторону, отчего машина свернула, поехав совершенно не туда, куда направилась машина с Кааном.
Когда машина плавно остановилась у ряда белых ступеней, идущих к створчатым дверям, я была готова вцепиться руками в кресло и завопить, что останусь здесь. Жить. В машине.
Я не могла спросить у Хана совершенно ничего, понятия не имея, что ожидает меня за этими дверьми — одиночество и полная беспомощность оттого, что я постоянно одна и в ожидании его появления? Или же в этом доме жил кто-то еще? Кто-то, с кем Хан проводил время?!
Кровь отхлынула от моего лица, когда в последний раз поправив на себе пиджак и загладив прядки черных волос назад, Хан как всегда легко, небрежно и вместе с тем чертовски элегантно выбрался из машины, сверкнув своими колкими бесчувственными глазами водителю:
— Забери вещи мисс Лейлы из багажника и отнеси в дом.
Водитель даже не моргнул, быстро кивнув и метнувшись к багажнику, не поднимая ресниц на нас, когда Хан обошел машину, распахивая дверь с моей стороны и протягивая свою ладонь, и глядя так пронзительно и твердо, что я судорожно сглотнула:
— Мисс Лейла. Идемте.
Ого! А мы уже на «вы»?
Я растерянно моргнула, лишь мельком посмотрев в глаза Хана, которые смотрел так, что становилось очевидным, что пути назад уже нет, и чтобы меня не ждало за этими дверьми, а я должна идти только вперед, не опуская головы и не оборачиваясь. Хан был хищником. Питоном. Опасной бархатной змеей, которая держала меня в своих кольцах так крепко, что я не смогла сделать даже лишнего вздоха без его ведома.
Я аккуратно вложила свою руку в его горячую ладонь, пытаясь сделать это так, чтобы едва соприкоснуться кожей, только Хан сжал пальцы твердо и властно, помогая выбраться из машины, чтобы следовать за ним ко входу в ту самую жизнь, о которой я не знала ничего.
И если во мне еще теплилась какая-то надежда на то, что в этом большом, ухоженном доме Хан живет один…ну или с Кааном, то они с оглушительным грохотом разрушились, оседая в мои седые волосинки, потому что Хан не полез в карман за ключами, а потянулся к позолоченной кнопочке, которая затрезвонила за дверью мелодичным звонком.
Хан не обернулся на меня, но и не отпускал моей холодной, как лед руки из своей ладони, когда послышались быстрые шаги, и дверь распахнула женщина средних лет в черном платье, и белом фартуке, которая широко улыбнулась — очень тепло и искренне, всплеснув руками:
— Теоман Бей! Мы вас уже два дня ждем! А вы все не идите и даже не звоните!
Я растерянно застыла, напряженно выпрямившись, хотя чувствовала, что от этих теплых карих глаз и широкой радушной улыбки мои губы тоже стали расползаться в неловкую улыбку, пытаясь освободить свою руку из ладони Хана, когда женщина повернулась ко мне, выдохнув почти восторженно и даже с трепетом: