- Ты этого хочешь? - девица задрала свою юбку.
Передо мной открылся низ ее мягкого живота, волосатый лобок и манящие изгибы бедер. Я уставился на нее и замолк.
- Хочешь? Я не буду кричать…- продолжала она.
Я еще оглянулся в поисках кругломордого, но в деревьях было пусто и темно, только ветер раскачивал их, стуча длинными сухими ветками, которые трещали и силились не лопнуть над нашими головами. Лицо девицы корчилось в непонятной истерике, отвращение в глазах перетекало вниз к трясущимся в экстазе губам. Мне казалось, она вот-вот заплачет или закричит… я подошел ближе и прикоснулся к ее плечу, нежно погладив его. Девица съежилась на мгновение, но затем расслабилась и мурашки разгладились на ее коже. Она взяла мою руку крепкой хваткой и потянула, приложив к своему паху. Мои пальцы елозили по теплым недрам ее щелки и путались в мягких женских волосах. Она смотрела мне в глаза и, кажется, ощущала мою особую похоть, росшую и произрастающую внутри тела. Впервые она ощутила куда более страшное желание в мужчине, не выплескивающееся во вне, а нараставшее до состояния экстаза и становившееся бездной внутреннего опыта. Оно перекинулось и на нее, обнаружив жжение не в области низа живота, а где-то выше грудной клетки, в середине ключицы. Моя рука совсем замерла и удерживалась только ее ладонью, положенной сверху, что напугало ее сильнее, чем если бы я активно елозил промеж ее ног или бросался на нее с тупым и примитивным вожделением. Несколько безмолвных мгновений мы простояли так…вдруг из-за кустов с шумом разгребая ветки появился высокий мужчина в фуражке и форме. Он начал яростно дуть в свой свисток, так что глухой и плоский звук резко ударил по ушам и выхватил меня из лап экстаза.
- Что это тут у нас?
Девица еще несколько секунд колебалась, пока не решилась заплакать…так она справилась со сковавшим ее ужасом.
- Он меня преследовал…я не хотела…
- Обижаешь девочку?! Да я тебе устрою…
Он оторвал меня от земли, с нечеловеческой силой схватив сзади за воротник, и швырнул на промерзлую почву. Не в силах подняться я начал ползти назад, а огромная фигура мужчины будто росла передо мной, настойчиво приближаясь. Вдруг заместо его сурового, решительного лица я увидел под фуражкой ту круглую морду из кустов. Он остановился и захохотал, а девица стала посмеиваться ему в такт. Собравшись с силами, я сумел подняться и рвануть прочь, проскакивая кочки, кусты и лужи, будто скаковой жеребец…сколько я ни бежал, издалека меня преследовал двуголосый смех, разносившийся гулом на весь лес, мне даже начало казаться что он застрял в моей голове, но когда я вынырнул на окраину городу, - смех пропал.
Вернувшись домой, меня охватила тревога…как это со мной случалось, внутреннее безумие резонировало наружу совершенно размеренным, логичным и механически выверенным поведением. Будучи, абсолютно уверенным, что за мной сейчас придут, я решил подготовиться и собрать вещи. Кто придет?...этот вопрос меня не волновал и не убавлял уверенности…да и какая разница, кто-нибудь точно придет. Пока я размеренно собирал вещи в рюкзак и поправлял свою одежду, новая мысль закралась в голову. Будет же обыск…точно будет. Тут я распереживался еще сильнее…все казалось мне стыдным в моей каморке, хотелось избавиться от всех вещей, лишь бы никто их не увидел. Но все было не уничтожить и время, как я был совершенно уверен, поджимало, надо выбрать что-то важное. Я зашагал по комнате туда-сюда…туда-сюда…точно моя книга. Я схватил радостно свою тетрадь, достал спички и принялся уничтожать ее, но, одна за одной, спички предательски тухли. Чертовы спички! Следующая лязгнула по коробку, ударив в нос резким запахом серы и зажглась ярким пламенем. Ну наконец-то…я собрался подпалить страничку…
- Ну хватит глупостей, - рука выхватила тетрадь, - Что за детский сад? Собрался рукописи жечь, мы уже это проходили. Вот лучше сожги деньги…откуда они тут взялись…к ним точно будут вопросы. – взамен тетради рука протянула мне толстый, увесистый сверток газеты.
-И правда…умно…очень мудро. Как я забыл про деньги то…
Едва я собрался запалить его, как догорающий стебелек спички обжег мне пальцы и сверток свалился на пол, рассыпавшись на массу резанной бумаги.
- Что за шутки? – обернувшись спрашиваю я, - ты?!