- Ну и? – подытожил я свои размышления, пронесшиеся в голове за считанные мгновения.
- Все чего-нибудь хотят или о чем-то жалеют. О чем жалеет господин писатель?
- Всех господ в нашей стране давно уничтожили, - огрызнулся я зачем-то.
- Между прочим, очень напрасно.
- Я такого же мнения.
- Но с этим даже я не в силах ничего поделать, к сожалению. Ну-с, мы отвлеклись, чего же вы желаете? Быть может, вы хотите вернуть свою прекрасную спутницу?
- Я ее к себе не привязываю. Веснушка захочет, - сама придет.
- Ой, мадемуазель Веснушка прекрасна вне сомнений, все что я о ней слышал было исключительно хвалебно, и я с радостью встретился бы с ней. Вы, между прочим, незаслуженно холодны к ней…но-с речь не о Веснушке, а я говорю про ту, которая занимает ваше сердце и мысли, ту, которая до сих пор не дает вам покоя…хотели бы вы снова засыпать, обнимая ее? Я знаю как вам помочь, - растекся в улыбке кругломордый.
Я на мгновение встрепенулся, приподнялся со стула, но одумавшись сразу же вернул самообладание и мое лицо обратно окрасилось маской безразличия. Этот негодяй увидел мою слабость по глазам…нащупал брешь…и про нее знает, ну и пусть…даже сама А не пробьет больше эту стену. Он думает, что его изощренный ум мудр, но это не так. Подумав об этом…я громко хмыкнул, искривив гримасу лица своим презрением.
- Быть может, вы хотите написать великий роман? Ох-хох…это я очень уважаю, если спросите меня…один гениальный роман стоит всех произнесенных слов мира.
- Мой роман вас не касается. Вы предлагаете мне иллюзии…мечту быть всем. Я еще, быть может, не отчаялся стать всем…а возможно цель противоположна от того, чтобы быть всем…быть не больше и не меньше, чем человеком, - может это путь. Вы не ответите мне на этот вопрос…вы, как и я, не знаете.
Кругломордый неуютно завертелся на стуле, пытаясь своей ухмылкой вернуть разговор в нужное ему русло.
- Однако, я не всегда чувствую себя человеком…это нас с вами роднит. Кхмхм…почему ваш хозяин не пришел сам?
- Мой хозяин…хах…я служу по собственной воле…а он лучший из нас, первый среди равных, но он никогда не приходит сам, не принимайте на свой счет.
- Люди ошибочно считают вас и вашего хозяина его врагами…смешно…на самом деле, вы главные ревнители его воли, вы беспрекословно верите его обещанию сделать вас всем. Наше отличие в том, что я сам ищу свой путь и никому не позволяю выбирать путь за себя.
- Вздор! Ты смеешь не просто отказываться от моей помощи, но и оскорблять меня! Тьфу, - кругломордый рассвирепел, грозно отбросил стул и плюнул в мою сторону. – Даю последний шанс…иначе я никогда больше не вернусь в эту замшелую коморку…и ты пожалеешь!
Я сильно зажмурил глаза, до боли сдавливая веки, так что видел только разноцветные круги во тьме.
Казалось, прошла целая вечность перед тем, как я смог открыть глаза. Неожиданно передо мной склонилась Веснушка. Ее мягкое лицо смотрело на меня вкрадчиво и жалостливо.
- Он ушел? – пролепетал я.
- Кто ушел…здесь никого нет кроме меня…а чего у тебя окно нараспашку…застудишься же…да ты весь трясешься, тебя знобит, бедненький, - Веснушка спешно закрыла окно.
- Значит ушел, гад.
- Ты весь дрожишь…я тебя согрею, - она разделась до одних трусов, легла со мной и обнимала, потирая меня всего, пытаясь согреть.
- Я был…я ходил там…в ночи…но это не край…я не видел край ночи…
*******************************************************************
Следующие дни текли бесконечной чередой, так что я не был в силах их сосчитать. Все воспоминания сводились к отрывистым моментам, когда я открывал глаза и видел перед собой Веснушку: она то вливала мне в рот какое-то отвратительное пойло, от которого все мое нутро сжималось и пыталось вытолкать его наружу, то прикладывала что-то мне на лоб. Не было момента, что бы я не увидел ее, открыв глаза…мне даже начало казаться, что она единственный человек на Земле. Через какое-то время болезнь и безумие стали оставлять меня, я мог подниматься с постели и иногда бродить по квартире, все еще одолеваемые слабостью ноги не всегда твердо держали меня, поэтому Веснушка не пускала меня одного на балкон…она сопровождала меня всякий раз, когда я выходил покурить. Так и продолжалась моя жизнь.
В один из этих вялотекущих дней, кажется, в четверг, я как обычно прозябал дома. Сидя в комнате, я закинул ноги на стол, а в кресле откинулся так лихо, что спинкой уперся в стену. Покуривая сигарету, я полулежал-полусидел, в таком положении, чередуя в голове то полноту мыслей, занимавших все пространство небольшой костной коробки, именуемой моим черепом, то их решительное отсутствие. После обеда домой вернулась веселая Веснушка, я услышал её в момент прокручивания ключа в замочной скважине. Этот железный хруст вдруг нанес мне неожиданный удар в ухо, сбросив меня с кресла.