Бад засуетничал, встал с кресла и засеменил по коридору куда-то вдаль, где я не был и лишь моё воображение представляло вид неизвестных комнат в темноте. Спустя несколько минут он вернулся и протянул мне толстую пачку денег. Дело было кончено, пора уходить. Бад сел обратно в кресло, но теперь он больше не ерзал, мучавшая его тревога ушла, он выглядел счастливым.
- Как ваша книга?
- Ужасно, порой мне кажется, что я должен перестать писать. Я не могу написать ни единого слова.
Я стал вставать.
- Мне потребуется время, чтобы вывести все деньги, чтобы моя супруга и остальные подонки, с кем она намеревается их поделить, ничего не узнали. Это не так просто …
- Безусловно, - сказал я обрывисто, выходя из комнаты, - мой номер вы уже знаете.
Я ушёл.
*******************************************************************
Столь резкое улучшение моего финансового благополучия не помогло мне додуматься вызвать такси. Я честно торопился к Веснушке, но выбрал самый долгий путь пешком через промерзший город; ночью бог холода еще не сдавался и достойно держал оборону. Странные думы поглощали мой разум всю дорогу. Я вспомнил детство. Безмятежное время, когда ужас еще не прорастил свое семя внутри меня. Одно обстоятельство завораживало меня в те времена больше других. Ночь. Её таинство. Будучи ребенком, я все лето проводил за городом, на даче. В сельской местности темнело уже после восьми вечера, а к девяти темнота была абсолютной и лишь одни звезды светились во всем мире. Обычно по вечерам я лежал у себя в комнате, читал книгу при включенном свете лампы. Напротив моей кровати врезалось в стену большое окно, деревянная рама которого располосовала стекло решеткой, образуя много маленьких квадратных окошек. В каждом из них виднелась темнота ночи, в которую я то и дело завороженно глядел вместо книги. Таинственность бесконечной ночи, вот что возбуждает разум каждого ребенка. Я засыпал всегда слишком рано и не мог узнать, что творится в те долгие и неизведанные ночные часы. Некоторым тайнам лучше оставаться неразгаданными. С тех пор, как я раскрыл для себя тайну ночи, она перестала быть благосклонна ко мне. Отныне ночь кончается все быстрее ото дня ко дню, просачиваясь, как песок сквозь пальцы, не даёт мне насладиться ею и излечить свою больную душу в её успокаивающей тьме. Ночь же тоже женщина, видимо поэтому наши отношения не сложились. Женщины… Главное средство от смерти. Сперва они проявляют ко мне интерес, возможно даже слишком интенсивный, мне, честно говоря, неизвестны причины такого внимания с женской стороны. Я никогда не прикладывал больших усилий, чтобы заполучить порцию горячей и влажной женской любви. Я был баловнем любви. Однако, за первым этапом неведомого очарования мной, наступал холод. Так было и с А, когда она почувствовала, как сильно нужна мне. Я не мог без нее жить, а А не могла жить со мной. Мы из разных племен. Парадокс.
Минуя остальные бредовые размышления человека, чьи кости промораживает ночной ветер, я добрался наконец до своей милой халупы, которая служит мне домом. Около двери, замедлив шаг, я стал прислушиваться, кажется в квартире было тихо. Открыл ключом. Внутри было темно, я решил, что Веснушка спит уже, но затем в комнате показался неяркий, светлый отблеск экрана телевизора. Я прошел аккуратно внутрь, подсознательно стараясь не нарушить тишину. По телевизору шел какой-то фильм, звук был выключен. Напротив, Веснушка расположилась на диване. На ней была надета моя растянутая серая футболка, которая ей походила более на короткое платье, ноги были укрыты грудой старых одеял из-под которых торчали лишь ступни с вытянутыми в напряжении пальцами. Синие трусики были стянуты до самых щиколоток, ноги согнуты в коленях и широко разведены. Её рука монотонно гладила голодный и влажный вход. Увидев меня, она вздрогнула на мгновение, но затем искренне обрадовалась, её лицо не было возбужденным, не смотря на разгоряченные румяные ланиты, улыбка была сентиментальной и милой. Она было ринулась ко мне обниматься, но запуталась в одеялах и трусы путами повисли на ногах. Я сам подошел ближе, нависнув над ней глыбой и она радостно обхватила меня руками, прижав ко мне мягкую грудь.
- Я так за тебя боялась, думала ты не придешь.
- Глупая, это же моя квартира. Куда еще я бы пошел? – какой-то неестественно властный тон появился у меня внезапно.
Я посмотрел снова вниз на ее ноги и лобок. Он был не выбрит, но аккуратно подстрижен. Мне нравился вид, это делало ее взрослее. Я накинул на нее одеяло, прикрыв вожделенную щёлку.