- Подвинься, - слегка похлопал её нежное плечо. Я сел рядом на краю дивана и закурил.
- Ты много куришь.
- Ага… Ты тут не скучала без меня?
Её рука под одеялом не останавливалась.
- Я сначала рисовала, но у меня ничего не получалось. Волновалась из-за тебя и боялась, а когда я боюсь мне надо успокоиться. Это занятие меня всегда успокаивает, с самого детства. А ты долго смотрел… Тебе понравился вид?
Я проигнорировал вопрос, сделав вид, что не слышал. Мне безусловно нравилось то, что я видел.
- Ты меня не хочешь…
- Ошибаешься…я всех хочу и одновременно никого.
Рука Веснушки начала двигаться быстрее и яростнее.
- Отговорки…ты просто другую любишь.
- С чего ты взяла...эээ…я уже не знаю способен ли я любить…
Веснушка замычала, рука под одеялом остановилась, ее тело обмякло и спустилось вниз по спинке дивана.
- Помнишь, ты говорила мне о мужчине, из-за которого твой отец покончил с собой? Ты бы хотела ему отомстить?
- За что ему мстить… Отец сам виноват… Он подарил мне конфету…это все что я о нем помню. А почему ты о нем заговорил?
- Да ничего… Ты так сильно переживала, когда рассказывала обо отце, вот мне и стало интересно, хотела бы ты отомстить за него… Ладно, давай спать.
- Ддд-ава…й, - разнеженное тело издало последний звук перед уходом во владения Морфея.
Я докурил и укутал её одеялом. Сам лег на полу.
Нюкта наполнила комнату своей тьмой.
*******************************************************************
Эти вечера. Эти люди вокруг. Невыносимо. Сегодня я ничего не читаю, только сижу и пью в углу. Молодая поэтесса читает свои пафосные сочинения, проникновенно, даже старается. Мне не нравится. В ней нет подлинной злобы и таланта. Я не буду ей об этом говорить, пусть она сама разочаруется в себе, хотя они все тут заглядывают мне в рот. Это все Веснушка вывела меня в свет; вот она сидит в противоположном углу комнаты, скрытая нависшей в воздухе молодостью и сигаретной дымкой. Вокруг нее вьется, подвертываясь, лишь не издавая пчелиного жужжания, усердный мальчишка. Алеша… Он всем неплох, однако, слишком старательный, так и сотни лет не хватит на завоевание дамского сердца. Катастрофически неинтересный, хотя я давно знаю, что нет никого интереснее меня самого. Ей было бы лучше с таким, как он. Ложь. Снова ложь. Просто она мне не нужна. Мне нужна А. Я присел на подоконник и закурил, заглянул в даль окна, где царила мерцающая темнота вечера. Вся эта посиделка затянулась и время перевалило за одиннадцать часов. Обстановка мне наскучила и даль окна совместно с далью моих воспоминаний угнали меня от этого места.
Мне десять лет. Июльское солнце уже ушло, упав в пустоту за горизонтом, освещая небо лишь отблесками своей былой мощи. Воздух спертый, душный, густой, - такой каким он обычно бывает летом в степи. Подо мной расстилается лента проселочной дороги. Я стараюсь не раскрывать широко рот, чтобы не захлебнуться этим кисельным воздухом, дышу через нос. Наконец я добираюсь до лесополосы и прохожу через редкие кусты, сбрасываю резиновые тапки и голыми пятками шуршу о траву, еще слегка мокрую местами. Укрывшись под кронами берез, я наконец почуял прохладу и вдохнул полной грудью. Скинув футболку, я скользнул прямо к стволу крупной березы, расстелившись в подкате перед линией штрафной площадки, пристыковался голой спиной к коре дерева, которая укоризненно поцарапала мне кожу своими твердыми сучками, заставив меня ругнуться и пожалеть о столь резком рывке, хоть и ненадолго. Проучив меня, дерево успокоилось и по-отечески приняло в свои владения. «Все заканчивается…», - подумал я и стерпел боль, слегка сжав зубы.
Ох уж эта фраза… почему так она сложилась тогда в моей голове и так пробила звенящим гулом в душе? С тех самых пор эти слова вели меня по жизни, в каждом моменте я умел сказать себе, что все когда-то заканчивается. Не стоит видеть тут пафос – это не миф о герое и не история успеха, отнюдь, такого рода откровение не устремляет к триумфу, к победе, а лишь помогает выжить, забирая взамен надежду. Как ракетоноситель отстегивает свои ступени при пуске, так и от того мальчишки в жидком ряду посадок отвалилась надежда. Более мелкие ступени отстегивались и потом: оценки, друзья, убеждения… Сейчас отстегнулась любовь, но, быть может, не до конца, я еще ощущаю ее вес, замедляющий меня.
…енька, ну прочитай нам что-нибудь, - позвали меня.
Ничего мне не хотелось читать. Я уже месяцами ничего не пишу. Однако, в данный момент мне захотелось устроить эскападу. Со стаканом дешевого вина в руке я вышел к центру комнаты. Огляделся. Упросившая меня выступить поэтесса Алла, скрестив ноги уселась на полу, прислонившись к спинке дивана. Для грузной, рыжеволосой девицы серьезного вида, экипированной круглыми очками, поза была слишком легкомысленной и, кажется, она сама чувствовала себя неуютно, вертелась. На вид ей было лет 19-20, не более. Большинство собравшихся были сверстниками Веснушки, многие из них ее одногруппники или студенты смежных направлений. На диване с одного края сидели два парня, которые, как казалось, внимательно слушали, хотя на самом деле были сильно пьяны, с другого края сидели Веснушка и Алёша. По разным углам комнаты, то тут, то там стояли, сидели или лежали, другие пьяные молодые люди. На кухне двое друзей то ли Аллы, то ли кого-то другого, пили водку на кухне. Эти были старше, выпускники…года двадцать три – двадцать четыре. Они тоже пришли на звук моих слов, встали в дверном проеме между коридором и комнатой, прихватив с собой и бутылку, естественно.