*******************************************************************
По прошествии скольких-то дней (к счастью, я не считал пролетавшие дни), мне позвонил незнакомый абонент. На том конце зазвучал неизвестный мужской голос. Чуть позже, в ходе разговора выяснилось, что звонил мне недавний мой приятель, - один из знакомых Веснушки с тех самых посиделок, когда я последний раз выходил в свет. Парнишка …й, я его вспомнил, - он тогда не особо со мной разговаривал. Так вот, он оказывается помогал кому-то составлять наш краевой литературный альманах и рассказал обо мне. …й спросил интересно ли мне и хочу ли я попробоваться. Так как я более не видел смысла стыдиться своего творчества и скрывать его, то совершенно спокойно согласился. Они хотели почитать мои книги, в основном малая форма – рассказы. Потом уже скажут, - подойдет им что-то или нет. Я отослал все свои старые произведения: рассказы, стихи. Мне они не нравились, и я не перечитывал их давно, тогда я еще не понимал главного в искусстве. В тех рассказах не было ненависти, а это главное для творца. Необходимо ненавидеть хоть что-то, а ненавидеть всё могут только большие художники, только гении. Все что было написано раньше, - иллюзии. Одна за одной, я погружался в каждую, думая, что это важно, пока наконец не лишился всех разом. Именно. Когда А ушла, разрушив самую сладкую. Пусть печатают, если хотят, так мои буквы, мои слова поживут еще пару десятков лет в сотне-другой книжонок мягкого переплета, на которых будут гордо стоять принтер, микроволновка, монитор и прочие бытовые приборы, либо будут мариноваться в темноте и глубине полки шкафа. Да и то неплохо. Меня эта мысль даже порадовала. Радостные мысли, радостные деньки. В конце концов, жизнь на обломках иллюзий не лишает меня чувств и наслаждений, наоборот открывает их большую значимость. Возбуждение, радость, злость, любовь, ненависть, - все они приходят само по себе и говорят мне, что не будет ни вознаграждения, ни расплаты за них, они здесь и сейчас, а когда-то все заканчивается. Радостный денек… я вспомнил один. Мы с Ней гуляем с нашими друзьями по залитой летним солнечным жаром набережной. Мой тогдашний приятель увлекся фотосъемкой и как раз вывел на прогулку новую камеру. Так…давайте щелкну…вы вместе на фоне реки…еще тут…здесь…теперь ты один…сейчас только А… Так мы прогуливались, фотографируемые от места к месту. Мне было весело, особенно нравилось корчить рожи, закатывать глаза, портить наши с ней совместные кадры. Камера отвлекается от нас на остальных, А шепчет мне на ухо, что ее соседки сегодня не будет дома и вся квартира свободна для нас. Ну кто тут поступит иначе… Естественно, женщина, предлагая такое уже выполнила свою часть работы, план побега должен придумать ты сам. Мы идем веселой компанией, едим мороженное, я хорошенько обдумываю все и вот, - небылица подходящего качества готова. Извините друзья…нам срочно…надо бежать… Уже в подъезде я прижимаю ее от стены к стене, сжимая крепкие бедра и впиваясь в губы. Дойти до лифта, передвигаясь таким образом, задача непростая. Еще немного и мы проникаем в старую деревянную кабину: стены разрисованы маркерами, пара кнопок сожжены, внутри устойчивый кислый запах многолетней мочи и пота. Излишняя брезгливость всегда вредит людям, поэтому я никогда этим не отличался, рвущийся наружу из штанов член особенно помогал не замечать такие мелочи. Я проникаю рукой под юбку ласкаю её, А запрокидывает голову назад от удовольствия, так что я не могу целовать её губы и перехожу на шею. Д-д-д-трр-рр. Лифт доехал и двери открылись. Мы ненадолго отлипли друг от друга, иначе открыть входную дверь на двух замках стало бы невыполнимой задачей. Проникнув внутрь, я решительно захлопнул дверь и вернулся к её сладким губам, окунулся в плотную сеть её любовного гипноза. Взгляды…Вздохи…Губы…Плечи…Юбки…Ноги. Я беру ее руками за попу и поднимаю, А обхватывает меня ногами вокруг талии, несу её по коридору, сношу вешалку для белья, вношу её в ванную. А соскакивает с меня, просовывает руки под юбку и спускает трусики, стараясь их побыстрее спрятать (как будто меня могут смутить звездочки, или мишки, или что там бывает на трусах женщин, которые нравятся им самим, а не подобраны для нас), я вновь обхватываю ее голую попу и сажаю на стиральную машину, она вздрагивает и издает недолгий взвизг, - металл на крышке оказался неожиданно холодным для нежной кожи. Мы трахались на стиралке, на кухне, на балконе, на диване, везде, где могли… Странно, как возбуждение, экстаз из прошлого меркнут, больше не разжигают ту страсть, а оставляют лишь добрую грусть в душе.