- Угрхм…Мы закрыты. – поднимаясь со своего места, сказал похититель.
Его окосевшие, пьяные глаза уставились на меня. С глупой храбростью возбужденного павиана он встал защищать свою добычу.
- Я к Ней пришел.
Опасность миновала, и он снова приземлился на лавку. Я был заполнен гневом и мне хотелось устроить несносную драку. Его самодовольство и даже непонимание угрозы распаляло меня сильнее. А всегда была решительной и сейчас также вмешалась. Ее недовольный взгляд окатил меня презрением с головы до ног. Она позвала меня с собой, и мы вышли на улицу. Скандала не вышло. А была безразлична к моим речам, даже мое письмо не вызвало чувств. От недавнего нежного чувства и любящего наклона головы не осталось ничего за считанные дни, теперь она была холодна; я тогда еще не знал…для женщин не существует вечности…они, любящие тебя так сильно, что грудь вздымается с вожделением, в мгновение могут пройти мимо с презрением, а еще хуже их безразличие. Я в последний раз потрогал ее мягкую кожу, положив руку чуть выше колена, последний раз посмотрел на нее. Так нелепо я и погиб.
*******************************************************************
Воспоминания заняли всю долгую ночь. Слоняясь по квартире туда-сюда и, думая ни о чем, тяжеловато написать хотя бы одну осмысленную строку. Я не могу писать, как обученный ремесленник, заполняя белую, чистую бумагу выверенными словами в правильном порядке. Когда каждое твое слово- дар, то невозможно писать по собственному желанию, всегда требуется это чертово вдохновение, без него никак. Твои слова совсем не твои, ты всего лишь их записываешь, когда наступает время. И вот, - все что тебе остается – идти в пустоту, в туман, идти пока не найдешь нужные слова. Я позвонил Баду, списав номер с его карточки. Гудки долго не кончались, и я хотел уже положить трубку, как вдруг услышал хриповатый голос.
-Алло
-Это…ваш…новый знакомый из парка, - немного замешкавшись произнес я.
-Да, точно, точно, кхм…а я знал, что ты позвонишь. Заезжай после обеда ко мне, тут побеседуем. И никаких отказов.
-Я еще и не отказывался, только адрес не знаю.
-Раскольный переулок, 22. К семи часам подъезжай. У меня другой звонок, ну всё, жду.
Мне вдруг жутко захотелось быть пунктуальным (что, собственно, никогда не было свойственно мне) и я прибыл ровно к семи.
Большой, роскошный дом был обнесен высоким каменным забором со статуями на пьедесталах, а за ним таились будто бы гектары земли. Дверь открыл охранник. Угрюмый, низкорослый мужик в тулупе. Он провел меня в дом, а я медленно шел за ним по длинному коридору. Бад встретил меня, сидя в кресле, в комнате, смахивающей на кабинет, хотя я раньше не видел таких богатых кабинетов у кого-то дома.
-Я, собственно, зашел вернуть вам те деньги. Мне не хотелось их брать. Глупо было принять вас за нищего, а вы…вы тоже не должны были давать мне денег.
-ХА-ХА-ХА…- залилась смехом эта красивая и мрачная комната, - Гкхм…гхм…аргх. Я так и знал, честное слово. Было бы с кем поспорить- поставил бы все деньги, что ты еще и мучался все дни.