Я стоял, поглощенный смятением от пяток до макушки и не знал закричать на него в ярости или засмеяться в унисон.
И пока голову заботил этот выбор, мой рот залился таким искренним смехом, который я давно не слышал. Этот человек мне не нравился: за его старческим образом ясно виделись опасные как бритва глаза. Я не ушел, не оставил его навсегда, ведь я чувствовал, что мне нужно окунуться в неизвестность. Баду понравился мой живой смех, он со скрипом приподнялся из своего кресла и, вытащив из ящика граненные стаканы темно-зеленого, толстого стекла, плеснул нам по доброй половине какого-то виски или бурбона. Я не особо в них разбираюсь, но напиток мне понравился – это был алкоголь получше всего того пойла, что я пробовал раньше. Мы сидели напротив друг друга и Бад снова спросил закурить, немного застенчиво на этот раз, как подросток.
-Прислуги уже нет, жена тут не живет со мной, а охранник сюда не заходит, - будто оправдываясь, пробурчал он. - Ты не стесняйся. Кури тоже, если хочешь…гхм…акхх…акхх.
Бад залился страшным кашлем, продолжая втягивать этот сизый дымок. «Как людей может связать банальная зависимость», - подумал я.
Еще долго мы сидели молча, я даже расслабился, провалившись в мягкую плоть кресла. Алкоголь растекся по жилам и мне больше не хотелось уйти.
-Да…точно. Роман. Ты меня прошлый раз заинтриговал. Ты же такой молодой, почему тогда пишешь о смерти, не рановато ли? И какая же она у тебя будет? В плаще и с косой? - в этот раз смех у Бада не получился, первые же смешки смешались с хриплым, глухим кашлем и на выдохе получился единый гулкий поток пугающего звука.
-Почему? А почему бы и нет? Я собираюсь ее победить… только все вздор…я пишу, но ничего не знаю о ней.
- Ну что ж, у нас тут и общий интерес есть с тобой, приятель…- Бад изобразил дружелюбную улыбку, уголки губ поднялись, а круглое бледно-землистое лицо налилось кровью и подрумянилось, как масленичный блин.
Откуда-то появилось это «приятель»… мне пришло в голову, что Бад крайне легко умеет быть убедительным, но ни в чем хорошем он меня убеждать не станет.
- Мне нужна помощь в одном необычном деле, которое я, пожалуй, никому кроме тебя не смогу доверить. Я вижу…ты и сам желаешь влезть в какую-нибудь историю, не так ли?
- Да…именно потому и пришёл.
- Значит, ты ожидал от меня этого, а я ожидал от тебя, кажется, мы оба весьма проницательны…- хихикнув, Бад будто подтвердил еще не объявленную сделку.
Как только он начал говорить о своем ко мне деле, в коридоре послышался скрипучий поворот ручки, а затем потаптывание ног. Бад тут же подскочил от волнения и затушив сигарету, спрятал блюдце, заменявшее ему пепельницу, под диван. Шаги приближались. В комнату вошла женщина лет сорока, еще молодая и свежая. В полутьме кабинетного света ее волосы казались пепельно-черными, а черты лица благороднее, чем они есть на самом деле: небольшой нос, слегка мохнатые, плотные брови и островатые выдающиеся скулы. Она окинула взглядом комнату, завитую клубами дыма и переменив спокойно-надменное лицо на гневное. Ее глаза вцепились в мою зажженую сигарету. Начался скандал. Баду не удалось успокоить жену, появившуюся здесь из ниоткуда и разносящую теперь все вокруг. Я затушил сигарету и откланялся намеренно показушно, шваркнув головой, вытянулся руками по швам. Мне было приятно позлить ее.
*******************************************************************
Поздний вечер. Хрустящий мороз, плотной коркой ложился на лицо, а я пробирался сквозь узкие улицы, застроенные богатыми домами и, лишь изредка, тишину нарушала какая-нибудь собака, подбегавшая к забору, чтобы высказать свое недовольство моим присутствием. Преодолев пару кварталов, я вышел к автобусной остановке, именно тут ходил мой маршрут. Можно доехать до дома. Я остановился и раздумывал хочу ли я ехать на автобусе, ведь идя пешком, мне предстоял бы долгий путь, да и холод не был добрым попутчиком, но я все же решил пройтись. Такие походы были своего рода самоистязанием для меня, через холод и усталость я ощущал в себе жизнь. В голове вертелись мысли о моем романе, о Баде, о той женщине (вероятно, это была его жена) и о том, что Бад хотел мне рассказать. Вернусь ли я туда? Он не знает меня, не знает моего имени, вообще ничего обо мне, можно исчезнуть и никогда там не появиться. О чем бы он меня не попросил, - моё нутро подсказывало, что это будет ужасно.
Уже к ночи я дошёл до дома. В подъезде я почувствовал дымчатый запах крепкого табака, растекающийся по всем этажам. Поднявшись на пару этажей, я встретил своего соседа снизу, - он как обычно выходил в подъезд покурить у окна. Я, по обыкновению, вежливо здоровался с ним, хотя ничего более мы друг другу никогда не говорили, так и в этот раз. Этот мужчина, состарившийся не по годам, выглядел на семьдесят, хотя едва проходил полстолетия по свету. Алкоголь за годы исказил его облик и теперь он не вызывал у людей никакого внимания, если его вообще замечал кто-либо. Я всегда замечал. Кто-то говорил мне однажды, что люди сочувствуют больше тем порокам других, которые видят и в себе. Я не был алкоголиком, но тоже был несчастен, - этот недуг объединял нас. Я не носил шапку и мои уши горели от холода. Закоченелыми пальцами, с трудом, я попытался вставить ключ в замочную скважину. Получилось не с первого раза, но получилось. Я хлопнул дверью и разрешил себе закончить свое наказание, а первым своим милосердным указом позволил горячести водопровода отогреть свои руки и лицо.