— По-моему, я совсем не готова, Дейз. Я ведь ничего не знаю про то, как прислуживать в столовой.
— Не беспокойся, мы с мистером Марстоном за тобой присмотрим. Ты держись поближе ко мне и делай всё, как я. И вот что запомни: блюда подаёшь слева, а воду в стакан наливаешь справа.
Ханна нервно сглотнула и шёпотом повторила:
— Блюда слева, вода справа.
Она тряслась, как осиновый лист, когда вошла в столовую, и даже не смела поднять взгляд, чтобы посмотреть, где сидит Уилер. Ей предстояло пройти около десяти футов с первым блюдом — густым устричным супом. «Господи, только бы не пролить!» Всего гостей было шестнадцать, но Ханне досталось только три тарелки — остальных взяли на себя Дейз и Флорри.
— Не волнуйся, — шепнула Дейз. — После супа будет легче, суп самый трудный.
К счастью, Уилер не был в числе трёх гостей, кого поручили обслуживать Ханне. Впрочем, это не имело значения. Девочка чувствовала на себе его взгляд, и когда разносила суп, и когда потом, по знаку мистера Марстона, убирала тарелки.
Между супом и вторым блюдом Ханна стояла у стены рядом с Дейз. Мистер Марстон обозревал обеденный стол, как хищная птица, высматривающая добычу на болоте. Ни один стакан не должен оставаться более чем на две трети пустым. Обносить гостей булочками следует в строго определенные моменты. Убирать тарелки начинают, когда тот, кто ест медленнее всех, заканчивает свою порцию. Тут было много правил и тонкостей, и для того, чтобы всё шло гладко, требовалось точно рассчитывать время всякого действия. То, что мистеру Марстону удавалось обо всём помнить и без единого слова раздавать указания слугам, казалось едва ли не чудом. «Но так ли уж это важно по большому счету? — задумалась Ханна. — Что такого страшного случится, если чей-нибудь промах нарушит сложный порядок обеда?»
Девочка обвела взглядом собравшихся за столом. Одни из самых знатных и богатых жителей Бостона в гостях у старинного и уважаемого семейства. Мистер Марстон однажды сказал при ней, что Хоули — «высшая каста Бостона», и когда Ханна спросила, что такое «высшая каста», он ответил, что это значит «благородные люди». Однако их жизнь была скована строгими законами, в своём роде настолько же суровыми, как правила, которым Ханне приходилось подчиняться в приюте.
Лайла и Кларисса были самыми младшими в комнате. Остальные гости в большинстве своём были намного старше, чем даже мистер и миссис Хоули. Кроме мистера Уилера, сидевшего рядом с иссохшей седовласой дамой, у которой кожа на подбородке свисала широкими складками, словно присборенная атласная ткань. У двух женщин в причёсках покачивались огромные страусиные перья, но никто из дам за столом не мог сравниться с миссис Хоули. Джентльмены были в строгих костюмах, за исключением одного глубокого старика — его изношенный и неряшливый наряд, дополненный перекосившимся галстуком-бабочкой, с трудом можно было счесть «строгим», да и звания «костюма» он едва ли заслуживал.
Кларисса сидела по левую руку от матери, а Лайла — по правую. Миссис Хоули внимательно наблюдала за обеими в течение всей первой перемены блюд и слушала, как они ведут беседы с соседями по столу.
— Профессор Керрзон, — сказала Кларисса, повернув нежное личико к морщинистому и несколько растрёпанному джентльмену, сидевшему слева от неё, — читали ли вы статью в «Дейли эдвертайзер»?
Ханна заметила, что миссис Хоули покривилась при слове «статья». Дейз уже говорила ей, как хозяйка беспокоится о том, что Кларисса кажется «слишком уж умной» и что её начитанность отвлекает внимание от её естественной красоты. Но миссис Хоули окончательно побледнела, когда Кларисса продолжила:
— В статье говорится, что Теодор Рузвельт…
Девочка вдруг вздрогнула и осеклась. Ханна догадалась, что мать толкнула её ногой под столом.
— Mama…
— Не следует за столом говорить о политике, милая.
— Это не о политике, mama, это об охране природы. Он хочет выделить землю под заповедники.
— Заповедники! Что за глупость! — Миссис Хоули весело рассмеялась.
— Но mama, я собираюсь вступить в Клуб защиты природы.
— Прелестно! — Эдвина Хоули растянула губы в ослепительной улыбке и ловко сменила тему: — Кстати, о парках, видели вы этой весной тюльпаны в Общественных садах? Они просто восхитительны. К тому же, говорят, айва расцвела впервые за десять лет.
Кларисса, похоже, немного обиделась, но ничего не сказала, а погрузилась в обычное для неё благодушное молчание. Она никогда не дулась. Беседа за столом возобновилась в русле, которое Эдвина Хоули явно находила более приятным и приличным. Разговор быстро переходил от оперы к симфонической музыке, от лодочных прогулок по Чарльзу к «дворцу», который миссис Джек Гарднер строит в парке Фенуэй.